Девушка, которая лгала

Дайана даже не взглянула на осколки. Ройшн опустилась на колени и собрала то, что осталось от посуды. Разве не то же самое произошло с их жизнью? Она разбита вдребезги.

– Я сделаю другой сэндвич, – сказала она, вставая с места.

– Не стоит. Я не голодна.

Выйдя из комнаты и тихо закрыв за собой дверь, Ройшн услышала за спиной мамины рыдания. Гортанный, почти утробный звук. Как хорошо он ей знаком…

Ройшн унесла на кухню сэндвич и разбитую тарелку. Ей не хотелось возвращаться в комнату. Неизвестно, сможет ли она справиться со всем этим сегодня. За слезами последуют обвинения. Мать будет говорить, что Ройшн тоже виновата в этой катастрофе. Что она наверняка могла бы что-то сделать. Что она ее предала.

Возле лестницы Ройшн сняла туфли и босиком поднялась наверх. Все, что ей сейчас нужно, это укрыться в своей комнате.

Состояние матери иногда менялось. Бывало, что она почти не пила, и в такие дни жить вместе с ней было намного легче. Но потом в доме снова появлялся шерри, и на нее снова накатывала депрессия. Тоска и боль хлестали из нее с такой силой, что Ройшн боялась находиться с ней в одной комнате.

Поднявшись по лестнице, Ройшн направилась в заднюю часть дома, где находилась ее спальня. Сюда уже не доносились рыдания матери. Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и рухнула на кровать.

Ей нужно хоть немного тишины и покоя, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги. Игру надо довести до конца. Возможно, тогда у мамы появится хоть что-нибудь, за что она сможет зацепиться, чтобы выбраться из этой ямы.

Глава 4 Переходный возраст

Девять месяцев до отъезда

Я ненавижу свои кудри. Ненавижу, что я рыжая. Ненавижу эти чертовы рыжие волосы. Ненавижу Джоди Райта и его приятелей, которые все время зовут меня «Кудряшка Хёрли». Развернувшись к ним спиной, я пулей вылетела из клуба, гордо вскинув голову. Пора бы уж привыкнуть, но все равно – больно.

– Ого, да это никак Эрин?

Я остановилась и увидела Найала Маршалла, который сидел в машине и курил сигарету, выдыхая дым через опущенное окно. Выглядел он клево. Я перевела взгляд на соседнее кресло. Там сидел его приятель, Шейн Райт. Они слушали драм-н-бэйс. Шейн выбросил из окна окурок и кивком поздоровался со мной.

Найал, похоже, ждал ответа. Оплошать было нельзя. В тихих водах нашего городка Найал считался очень крупной рыбой. По нему сохли почти все мои сверстницы. Собравшись с духом, я положила руку на бедро, слегка изогнула талию и выставила вперед ногу.

– Само собой, – ответила я.

– Решила удрать из клуба? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Там скучно.

– Одни дети, верно? – Найал оглянулся на Шейна, и оба рассмеялись.

– Все равно вечером делать больше нечего, – добавила я, решив объяснить, почему вообще оказалась здесь.

– Неужели? – усмехнулся Найал.

Он наклонился к Шейну и о чем-то тихо с ним заговорил. Я не знала, что мне делать дальше: стоять здесь или отправиться домой? Туда, где жизнь еще скучнее… Господи, вот бы поскорее окончить школу и сбежать отсюда!

Но торчать перед машиной тоже было глупо, а от неудобной позы у меня начала болеть нога.

Шейн вылез из кабины и попрощался с Найалом. Он оставил дверцу открытой и жестом пригласил меня внутрь.

– Не хочешь сесть? – спросил Найал.

– Зачем?

– Покатаемся. Скучно не будет, обещаю.

Я оглянулась на открытую дверь клуба, откуда доносилась музыка. Потом я перевела взгляд на дорогу, уходившую от машины Найала в сторону моей квартиры, где я жила вместе с родителями. Выбора особо не было.

Я села рядом с Найалом. Мне хотелось вопить от возбуждения и радости, но я не показывала виду. Он на два года старше меня и самый крутой парень из всех, кого я знаю! Найал что-то покрутил на своем плеере, и из аудиосистемы зазвучала песня «Teenage Kicks» группы «The Undertones». Я мысленно улыбнулась и пристегнула ремень, а Найал дал по газам так, что колеса несколько секунд с ревом просто вращались на месте. Потом мы во весь дух помчались по шоссе. Хай-стрит быстро осталась позади. Я еду с Найалом Маршалом! Вааау!

Какое-то время мы катались по городку. Везде было тихо. В Россуэе вообще ничего не происходит. Никогда.

– Ну, куда поедем?

– Я думала, ты знаешь какое-нибудь клевое местечко, – ответила я.

На самом деле мне было все равно, куда ехать. Раз я с Найалом, какая разница? Мне вдруг пришло в голову, что скажет Ройшн, узнав, что я катаюсь с ее старшим братом. Вряд ли это ее обрадует. Ну и плевать: все равно она водит дружбу с Джоди и его компанией. С какой стати я должна заботиться о ее мнении, если сама она ни разу за меня даже не вступилась, когда они поднимали меня на смех?

– Ладно, тогда давай рванем на Стрелку, – предложил Найал. – Возьмем по дороге бургеры и чипсы и там съедим.

Стрелкой у нас называли прибрежную косу, которая на добрые полмили уходила в море.

Я улыбнулась.

– Отлично, – согласилась я, хотя есть мне не хотелось.

Мама всегда кормила меня до отвала перед тем, как закрывать кафе. Я уже съела бургер, но не сомневалась, что тот, которым угостит меня Найал, будет куда вкуснее.

На Стрелке было безлюдно. Мы остановились на парковке и стали смотреть на темную воду и луну, которая почти все время плыла в густых облаках и только на пару секунд бросала луч-другой на морскую рябь.

Я ела свой бургер, и мне было хорошо. Тот, что купил Найал, действительно был вкуснее.

– Почему ты так рано ушла из клуба? – спросил Найал.

– Говорю же, мне стало скучно, – ответила я.

– Ну да, рано или поздно все из этого вырастают. Тебе сейчас сколько – шестнадцать? – проговорил Найал с набитым ртом.

– Ага.

Шестнадцать – считай, взрослая. Это намного лучше, чем быть пятнадцатилетней, как месяц назад. Я гордилась тем, что была самой старшей в классе.

– Скорее бы уж убраться из этого городка, – вздохнул Найал, скомкав пустую обертку из-под бургера и бросив ее в бумажный пакет. – Еще год учебы, и я поступлю в университет.

– Куда собираешься? – спросила я, стараясь не думать о том, что уже через год его здесь не будет.

– В Дублин. Если, конечно, сдам экзамены, – ответил он. – Хочу изучать юриспруденцию.

– Ух ты! Значит, будешь юристом? Наверное, ты умный парень.

Он рассмеялся.

– Есть немного. У мамы на меня большие планы. Надо идти в корпоративное право – вот где серьезные деньги.

Он сымитировал голос своей матери, и я засмеялась.

– А ты сам? Ты чего хочешь? – спросила я.