Девушка моего шефа

— Подойди ко мне. Ближе. Не бойся — я не собираюсь соблазнять тебя прямо сейчас. Если честно, я не знаю, как это делается.

Она плакала на моем плече. У нее были очень горячие слезы — я ощущал это сквозь рубашку. Я гладил ее по голой спине, при этом не чувствуя ничего, кроме жалости. Обычной слегка брезгливой жалости мужчины к плачущей женщине. Я знал: она представила сейчас, как Лев ложился в супружескую постель.

— Жена считает его примитивным. Я имею в виду секс. Возможно, у нее есть любовник.

— Этот мир устроен так гадко, гадко… — всхлипывала Полина. — Не хочу жить по его законам.

— Согласен. Лучше импровизировать. То есть плыть вольным стилем.

— Я хочу сделать ему больно, очень больно… Научи, как сделать ему больно?

— Продолжай вести себя как ни в чем не бывало.

— Я больше не смогу заниматься с ним любовью.

Я отстранил ее, держа за плечи и попытался взглянуть в зареванные глаза.

— Серьезно? А чем ты будешь с ним заниматься? Могу посоветовать конный спорт. Лев как огня боится лошадей. В особенности беременных кобыл.

Я рассказал, как в Афгане ему заехала копытом в живот брюхатая кобыла. Полина развеселилась. Обхватила меня за шею.

«Если здесь установлена скрытая камера, мне крышка, — думал я, напрасно пытаясь изобразить из себя бесчувственного истукана. — Не исключено, что Лев устроил мне проверку на вшивость. А, черт с ним, — мудро заключил я и обнял Полину. — Светиться так светиться».

— Спасибо тебе, Метис, — сказала она и, высвободившись, быстро скользнула под одеяло. — Извини — Голубой Метис.

Я встал и направился к холодильнику. Там тоже стоял этот чертов «Дом Периньон». Я представил, как Лев подает Полине в постель бокал с шампанским, как они пьют, переплетая руки, потом целуются…

Мне расхотелось шампанского, и я остановил свой взгляд на бутылке с «Туборгом».

— Я еще никогда не пила в постели шампанское, — услышал я жалобный голос Полины. — Пожалуйста, налей. Вообще предлагаю напиться ему назло. Он говорит, напиваются только девицы легкого поведения. Я придумала, как отомстить Максу, — я стану девицей легкого поведения.

Мы заснули в обнимку, хотя кроме слюнявых поцелуев между нами ничего не было. Полина напилась до бесчувствия. Я, признаться, выглядел не лучше.

Я проснулся по обыкновению в шесть и, быстро смекнув что к чему, тихонько встал и оделся. Потом огляделся по сторонам.

Одежда Полины валялась на полу. Я поднял кружевные трусики и аккуратно положил на кресло возле зеркала. Платье повесил в шкаф. Сполоснул в ванной бокалы. Пустые бутылки завернул в махровое полотенце. Избавлюсь где-нибудь в лесу.

Я подошел к окну и отогнул уголок шторы. Дождь. Это значит, что лодыри секьюрити сидят в будках. А если и ходят по дорожкам, то в своих капюшонах черта с два они меня услышат.

Я проник в кабинет и осторожно прикрыл за собой дверцу шкафа. Дверь на балкон была открыта. У меня по спине забегали мурашки.

Я увидел, как Лев расхаживает по крытой галерее внизу — с балкона его кабинета туда спускалась винтовая лестница. Потом я обратил внимание, что дверь кабинета закрыта неплотно.

Едва я успел проникнуть в свою комнату и, сорвав одежду, быстро скользнуть под одеяло, как услышал громкий стук в дверь. Она тут же открылась. Лев шагнул к кровати и сдернул с меня одеяло.

— Спишь, лодырь. Я уже полчаса как приехал. — Он принюхался. — Лакали за ужином шампанское?

— Да. Решил устроить проверку?

— Много чести. Тебе прежде всего. Генерал пригласил на холостяцкий ужин, потом парились в баньке. Я заехал за кое-какими бумагами.

— Мне одеться?

— Ты останешься. Она как, не очень переживает?

Его лицо приняло озабоченное выражение.

— Она очень скрытная, — уклончиво ответил я. — И непредсказуемая.

— Ты прав. Увы, мне пора. — Он нехотя встал. — Не давай ей много шампанского, ладно? — сказал он уже на пороге. — До завтра.

Я накрылся с головой одеялом и заснул облегченным сном грешника, успевшего купить индульгенцию до наступления Апокалипсиса.

— Поговорить нужно.

Я послушно встал с кресла и направился за ним в третий салон. Там, как мне удалось выяснить, не было этих зловредных «жучков».

— Пора покупать собственный самолет, — сказал я, развалившись на диване с сигаретой в руке.

— Не люблю выпендреж. Чем плох этот?

— Сменится власть — отнимут.

Лев усмехнулся и надел темные очки. В них он здорово смахивал на киношного мафиози.

— Власть сменится, люди останутся. Я, как ты знаешь, вне политики.

— Это тоже политика. Это…

— Хватит изображать из себя Караулова.

Я замолчал и отвернулся к окну. Через два с половиной часа мы должны были сесть во Владивостоке. Я чувствовал, как Лев ощупывает меня взглядом по частям. Именно чувствовал — у меня никудышное боковое зрение.

— Я хочу, чтоб ты женился.

— Что еще?

— Повторяю: хочу, чтоб ты женился.

— Это приказ?

— Ты свободный человек, Метис.

— Приятно слышать. От тебя тем более.

Лев щелкнул пальцами, и стюардесса принесла коньяк для него и сухой мартини для меня.

— Перед тобой откроются перспективы. Я позабочусь об этом.

— Не хочу работать в охране президента.

Лев сделал глоток коньяка и по-отечески снисходительно похлопал меня по плечу.

— Молодо-зелено. Из перекати-поля, как ты знаешь, даже настоящего костра не разведешь.

— И как скоро я должен превратиться в топливо для камина?

— Это уже серьезней. Чем скорей, тем лучше. У тебя есть девушка?