Девушка с белым лицом

– И ты сбежала от него в Москву.

– Села в первый попавшийся поезд, – сказала она.

– А все дороги ведут в Москву.

– Дедушка меня догнал, я от него сбежала, потерялась…

– А я тебя нашел.

– Мне кажется, дедушка где-то рядом.

Рита приложила кулачки к своей груди, сжалась в комок и прильнула ко мне. От волнения у меня ухнуло сердце, я почувствовал себя медным колоколом, по которому ласково провели рукой – в душе тихонько зазвенело, запело, но там же звякнул тревожный колокольчик.

– Ничего, походит вокруг, побродит и уедет. А ты ему потом позвонишь.

Я обнял Риту и почувствовал, как от перенапряжения чувств немеет рука. Меня охватило чувство нежности, как мать, которая обнимает своего ребенка после разлуки. Если мать не в себе, от сильной любви она может задушить сына в своих объятиях, настолько же опасна и сумасшедшая нежность, силу которой я испытал на себе.

Я задыхался от переизбытка чувств, мне нужна была передышка, но Рита сама отстранилась от меня, виновато посмотрела в глаза.

– Он охотник, он будет искать до последнего.

– Уже нашел бы, если б смог.

– Может, и не найдет, – пожала плечами Рита. – Но все мои документы у него.

– Тебе не нужны документы. Пока ты со мной, – уточнил я.

– Ты позаботишься обо мне? – Она смотрела на меня с тревогой и опасением, как будто я мог отказать ей.

– Даже не сомневайся.

– Ну, хорошо, – успокоилась она.

И вернулась на диван, взяла книгу, быстро, без суеты нашла нужную страницу, улыбнулась в предвкушении, заерзала, устраиваясь поудобней. И дедушка ее перестал волновать, и обо мне она забыла. Что это – волшебный мир книги, олимпийское спокойствие или душевная аномалия?

Мне тоже нужно было успокоиться. Я отправился в ванную, принял душ, начисто побрился, привел себя в порядок… но не в чувство.

Я был переполнен Ритой, меня притягивало к ней, как планету к солнцу. Сближаться с ней было опасно – сгоришь, но я мог вращаться на ее орбите, согреваясь в теплых лучах. Вращаться вечно. Достаточно было подсесть к этой чудесной девушке, закрыть глаза и просто пропускать через себя исходящие от нее волны завораживающего тепла. Для полного счастья мне могло бы хватить и этого, поскольку я чувствовал себя вывернутым наизнанку, чувствами наружу.

Глава 2

Утро застало меня врасплох. Где Рита? Вдруг она ушла? Эти вопросы поставили меня в тупик. Я вдруг увидел себя в извилистом лабиринте со стенами двухметровой высоты и сразу же нашел выход – вскочил с кровати, оделся, вышел из комнаты и осторожно заглянул в детскую. Рита спала, свернувшись калачиком, и тихонько сопела. Прилив нежности вызвал чувство неловкости, заставил закрыть дверь.

Я улыбнулся, вспоминая свой лабиринт. Зачем биться головой о стену, если через нее можно просто перелезть?.. Но смогу ли я преодолеть двухметровый забор в реальности? Я уже и на турнике, пожалуй, не смогу подтянуться.

Улыбка сошла с лица. Я уже не молод, не в форме, не в моем положении мечтать о молоденькой девочке, для которой все еще только начинается. Пора браться за ум и спускаться с небес на землю…

А может, мне нужно сбросить вес, поднять мышечный, а вместе с тем и жизненный тонус? Тридцать восемь лет – это далеко не предел. Отец говорит, в шестьдесят лет все только начинается… Отцу моему шестьдесят два, столько же, примерно, и дедушке Риты. Я на самом деле годился ей в отцы.

Спортивную индустрию в моем доме представлял только велотренажер со сломанным переключателем скоростей. Были еще маленькие гантельки, брошенные моей бывшей женой при отступлении. Это не святые мощи, слезные воспоминания они уже не навевали, и я спокойно мог пользоваться гантельками по их прямому назначению. Но этого мало – по килограмму в одну руку.

Я вспомнил о тренировочной площадке в шаговой доступности от своего дома. Там и турник, и силовые тренажеры, даже в теннис можно поиграть или мяч в баскетбольное кольцо забросить.

Из шкафа я достал спортивные шорты, футболку-стрейч. Оделся, встал перед зеркалом, расстроенно шмыгнул носом. То ли футболка мала, то ли жировая прослойка на животе увеличилась. Да и шорты как-то не очень смотрятся.

От своей затеи я не отказался. Надел рубашку, джинсы, кроссовкам предпочел туфли. Выгуливал человек собаку, занесло на спортивную площадку, походя взялся за снаряд – пусть все так и думают… Только вот собаки у меня нет. А мог бы завести. Вместо жены. И заботиться было бы о ком, и не скучно… Но не было собаки, как не было и потребности о ком-то заботиться. Неужели я эгоист, пропащая душа?..

Этот вопрос терзал меня все восемь этажей, пока спускался лифт. Во дворе я успокоился. Этому поспособствовал как свежий утренний ветерок, так и собачья кучка, в которую меня едва не занесло на повороте. Действительно, зачем заводить собаку, когда и без того все улицы в говне?

На том же тротуаре, на перекрестке двух дорог, я увидел рослого пожилого мужчину с массивной головой на сильной шее. Широкий лоб, крепкий нос, тяжелый подбородок, мышечный тонус лица еще вполне себе, но вся кожа в мелких морщинах, особенно вокруг глаз. Волосы жидкие, темные, посеребренные сединой, брови густые, черные, как у молодого. Взгляд спокойный, но цепкий, запоминающий.

Мужчина смотрел на меня пристально, оценивающе, почва под ногами стала вдруг зыбкой, чувство опоры не исчезло, но расшаталось. Вдруг это и есть тот самый дедушка, о котором говорила Рита? Ходит вокруг дома, ищет свою внучку, выслеживает, как охотник – дикую уточку.

А мужчину можно было принять за охотника. Прицельный взгляд, сильные руки, крепкие ноги; плечи, правда, опущены под тяжестью лет, но все равно смотрелся он внушительно, стоял уверенно. Ему бы рогатину в руки и медведя навстречу, и не испугается ведь, пойдет и убьет.

А меня он мог одолеть и вовсе без рогатины – обхватит своими ручищами, сожмет в железных объятиях, может, и насмерть раздавит. Я-то, конечно, буду сопротивляться, но хватит ли мне сил сладить с ним? Ответ на этот вопрос я, к счастью, не узнал. Могучий старик даже не стал останавливать меня, когда я проходил мимо. Не окликнул, взглядом не проводил, но настроение мне испортил.

Я обошел дом и вернулся к своему подъезду, подозрительный тип к этому времени успел исчезнуть. Возможно, он просто пошел за мной, стараясь не привлекать к себе внимания, как это свойственно бывалым охотникам. Я оглянулся, но увидел только пышноволосую женщину из соседнего подъезда, с которой однажды чуть не поругался из-за обоюдных претензий на парковочное место.

Эксперимент со спортивной площадкой я перенес на завтра. Поднялся к себе, заглянув по пути в почтовый ящик – вдруг там лежит письмо с пиратской черной меткой. Ничего такого я не обнаружил, но недоброе предчувствие вихрилось вокруг меня магнитным полем до самой квартиры, а на пороге вдруг навалилось всей своей тяжестью, пробуя на прочность мои нервы. Старик мог быть уже здесь, если он знал, куда идти. Рита открыла ему…

Но в доме я увидел только Риту. Она стояла посреди гостиной, на пути от арки к детской, и смотрела на меня пытливо, с подозрением. Она хотела знать, где я был, но молчала, предоставляя мне право читать ее по глазам.