Девушка с часами вместо сердца

– Алло?

Ответила девушка; голос был встревоженный, с легким южным акцентом – другим, не очень похожим на выговор Одри.

– Вы оставили мне записку с этим номером.

Голос Джорджа звучал напрочь простуженным.

– Это вы из Мазер-колледжа?

– Да. Вы кто?

– Дружила с Одри.

Джордж принялся трясти сигаретной пачкой, пока не выскочил кончик с фильтром.

– Я тоже, казалось, но получается, что нет.

– Она не поехала в колледж, – сказала девушка.

– Ну, кто-то все же поехал. Как вас зовут?

– Кэсси Завински.

– Значит, вы знали, что Одри не поехала в Мазер?

– Да, знала.

– А кто заменил ее, знаете?

– Как зовут – нет, но знаю, что кто-то это сделал. По-моему, она училась в Чинкепине. Вы же с ней встретились, познакомились? Какая она была?

– Она была моей подружкой. Клевая.

Джордж зажег сигарету. От первой затяжки нос немного прочистился – и учуял кровь.

– Но толком о ней ничего не известно? – спросила Кэсси.

– У меня к вам тоже полно вопросов. Понятия не имею, откуда вы знаете, что я здесь, и чего добиваетесь. Может, увидимся?

– Это можно.

– Придорожную забегаловку «Шони» знаете?

– Конечно.

Через два часа Джордж, приняв душ и переодевшись, с разбитым носом и рассеченной липкой губой, сидел в задней кабинке с огромным стаканом колы.

«Шони» был забит парочками – одинокими пожилыми и молодыми с шумными детьми. Кэсси было легко узнать, едва она вошла: одна, ровесница Джорджа, в винтажной мужской жилетке поверх футболки «Краудед хаус» [26] и тесных драных джинсах. Джордж помахал ей, и она подошла – плавно скользнула к нему.

26

«Краудед хаус» – австралийская рок-группа.

– Что с тобой стряслось? – спросила она.

Наверное, пора на «ты».

– Два типа явились в мотель и захотели выяснить, что я сделал с Одри. Может, ты их знаешь?

– Что за типы?

У нее были короткие рыжеватые волосы, маленькие сине-зеленые глаза, курносый нос-кнопка и огромный рот с большими белыми зубами. Она не стала краше от алой помады, наложенной слоем в четверть дюйма и запятнавшей клык.

– Не знаю. Качки. Одного звали Скотт.

– Ой, надо же! Скотти – мой брат. А другой был худой и лопоухий?

– Точно.

– Это Кевин Лайнбек, его закадычный дружбан. Ой, надо же, вот нехорошо! Они должны были… Они бы и не узнали про тебя, если бы не я.

– Все равно не понимаю, как ты проведала.

Появилась официантка, и Кэсси заказала «Доктор Пеппер».

– Значит, ты был сегодня у Беков? – спросила она. – А Билли Бека видел? Брата Одри? Ну, это он позвонил мне и сказал – наверно, через минуту после того, как ты ушел. Понимаешь, кроме меня, только он знал, что Одри не собиралась в колледж. А он знал, что я знала, – вот сразу и позвонил. Мой брат, свинья такая, должно быть, подслушал, как я говорила с Билли. То есть я так думаю. Прошлым летом Скотт пообщался с Одри минут пять – и до сих пор по уши влюблен.

– Как ты догадалась оставить записку на машине?

– Билли сказал, что ты поехал за полицейскими в участок. И описал машину. Я решила, что если оставлю просто телефон, то пусть увидят – все равно не поймут.

Опустив руки, Кэсси склонилась над своим «Пеппером» и присосалась к соломинке. Она была довольна собой.

– А как же Скотт и его дружок узнали, где меня найти?

– Это все Билли. Он сказал по телефону, а я, наверно, громко повторила или не знаю что, потому что Скотт услышал. А может, подслушал. Телефон в моей комнате, но линия не моя, подслушать сумеет любой из домашних. Короче, так Скотт узнал, где ты остановился. Наверное, мне за тебя достанется.

– Одного никак не пойму: почему Одри не захотела ехать в колледж? Она же наверняка подала документы.

– Ей пришлось. Родители заставили. Она типа одна из немногих в Суитгаме, кто может позволить себе четыре года в колледже, – тем более поступить туда. Короче, родители так велели. Думаю, она выбрала Мазер, потому что он очень далеко. Но ехать не хотела. Вообще. Она запала на этого Йена Кинга…

– Из «Наживки для аллигатора».

– Фигасе, ты о них слышал!

– Да нет на самом деле. Это мне детектив сказал. Заявил, что Одри сбежала с этим Йеном.

– Такой был план – во всяком случае, она так сказала. Родителям наплела, что поедет учиться, а сама просто смылась из города. Рассудила: ну что ей сделают, если не найдут?

– Значит, она сама нашла себе замену?

– Ага. Штука в том, что об этом Одри рассказала мне мало. Мы дружили, но закадычными подружками, чтобы до гробовой доски, не были. Типа выросли вместе. Наши папы знакомы. Мамы тоже. Так мы все и перезнакомились – Билли, я, Скотти, Одри. Вроде как одна семья. Поэтому, когда Одри заявила, что не поедет в колледж, я типа – ну, не знаю что. Но потом она доложила, что познакомилась с девчонкой из Чинкепина, которая вроде похожа на нее и ума палата, но из плохой семьи, без денег и страшно хочет учиться.

– Как они познакомились?

– У дебатеров, по-моему.

– У кого?

– В дискуссионной команде, на соревнованиях. Я в этом неважно разбираюсь.

– Но имя этой девчонки она так и не назвала?

– Наверное, она испугалась, что и так много выболтала. Мы, повторяю, не были неразлейвода. Она потребовала не выдавать ее, и я дала слово. Теперь мне немного совестно. Может, и надо было сказать.