Девушка с голодными глазами

– Я и правда журналистка, – подала голос я. – Нет смысла скрывать. Но приехала сюда не поэтому. Меня впечатлил Людочкин рассказ. Она сказала, что я, возможно, не подойду, но мне… Хотелось бы попробовать.

– Ясно, – Серафима сверлила меня взглядом, – но вы ведь понимаете, что это не клуб любителей йоги? Здесь все гораздо сложнее. Питаться воздухом – это прежде всего тяжелый труд. Придется стараться, работать – ежедневно, много часов подряд. Вы к этому готовы?

Я неуверенно кивнула. Нинон осталась стоять соляным столбом.

– Что ж, – улыбнулась матушка Серафима, – в таком случае я готова побеседовать с вами подробнее. Прошу идти за мною. Мы отправимся в мой кабинет.

Ее походка была такой же плавной и томной, как и она сама. Я заметила, что под длинным балахоном она носит семисотдолларовые туфельки от Кристиана Лабутена. Может быть, она свихнувшаяся на эзотерике наследница миллионного состояния? Или у нее муж из олигархов? Вся эта самоварная роскошь, пусть и выглядела пошловато, но наверняка стоила целое состояние. Опять же ее холеный вид – в условиях московской экологии такой можно лишь купить за большие деньги, в особенности, если тебе хорошо за сорок…

Чудеса какие-то.

Первой на «собеседование» отправилась Нинон. Меня оставили ждать в приемной. Глубокое, обитое бархатом кресло было таким мягким и удобным, что хотелось остаться в нем навеки. Чтобы не уснуть, я схватила с журнального столика распечатанную на принтере брошюру, которая называлась «Дыхание жизни». В ней развивалась теория о том, что человечество развратила возможность выбора. Первобытные люди питались от случая к случаю. Если охота шла удачно – добро пожаловать к столу. Ну а на нет и суда нет. Древний человек мог не есть неделями, и это считалось нормой. Современный же житель мегаполиса, загрязненный и физически, и энергетически, набивает желудок в среднем каждые три часа. Все больше вокруг людей, для которых естественный прием пищи превратился во что-то вроде наркомании. Кто-то жить не может без сладкого, кто-то килограммами заглатывает жирное мясо, кто-то, наоборот, помешан на здоровом питании – но это, если разобраться, другая сторона той же монеты. Мы не даем организму отдыхать, поэтому он быстро изнашивается. Дальше приводилась сотня аргументов в пользу полного отказа от пищи. «В пятьдесят-шестьдесят лет дыханец выглядит на тридцать, он полон сил и готов наслаждаться жизнью… Дыханцам нет нужды имитировать оргазм, сексуальная жизнь становится яркой… Организм начинает молодеть, время включает обратный отсчет… Разглаживаются морщины, очищается кровь… Супруги почти всех дыханцев моложе их на десять-двадцать лет…»

Нинон недолго пробыла наедине с матушкой Серафимой – не больше пятнадцати минут. В какой-то момент дверь распахнулась, и она выскочила, как черт из табакерки, – раскрасневшаяся, взволнованная, злая.

– Эта Серафима или как ее там – шарлатанка, – подбегая ко мне, прошипела подруга. – Сматываемся отсюда, пока не поздно!

– Подожди, что она тебе сказала? – удивилась я.

– Да мне с ней с самого начала все было понятно!

– Она сказала, что ты не подходишь? – догадалась я.

Бедная, тщеславная Нинон. Она не успела ничего ответить, из открытой двери меня позвал ласковый голос матушки Серафимы.

– С твоего позволения я все-таки туда схожу, – твердо сказала я. – Посиди здесь, журнальчики почитай. Кстати, вот в этой брошюре много интересных фактов о дыханцах.

– Вот еще! – фыркнула Нинон. – Буду я читать о каких-то фокусниках. У меня есть с собой свежий Glamour.

Кабинет матушки Серафимы был выдержан в том же стиле, что и весь особняк. Бархатные итальянские обои, массивный письменный стол с позолоченными резными ножками, тяжелые портьеры, огромная хрустальная люстра. Единственным предметом, не вписывающимся в интерьер, оказался навороченный компьютер – когда я вошла, унизанные перстнями полные пальцы матушки Серафимы бодро порхали над подсвеченной клавиатурой.

– Садитесь, Вера. Ваша подруга оказалась девушкой нервной. Надеюсь, вы слеплены из другого теста.

– Моя подруга не выносит поражений, такой уж у нее характер, – извинилась я за Нинон.

– Возможно, – почти весело согласилась настоятельница.

Ее круглое лицо теперь украшали очки, которые, как ни странно, делали ее моложе.

– Что ж, Вера. Людочка мне рассказала о вашей ситуации. Она почему-то считает, что у вас получится стать дыханцем. Людочка с нами давно, а я обычно доверяю интуиции своих учеников. Вы, видимо, еще не знаете, что отказ от пищи благотворно влияет на интеллект и творческие способности? Обостряется интуиция, а у некоторых даже открывается способность к ясновидению.

– Звучит заманчиво.

– А сейчас я должна задать вам несколько вопросов. Вера, у вас есть постоянная работа?

– Я фрилансер. Сотрудничаю с несколькими изданиями, пишу обо всем подряд.

– Чтобы приезжать сюда, понадобится время.

– Оно у меня есть.

– Ну хорошо, – ласково улыбнулась она, – если вы работаете от случая к случаю, на что же вы живете?

– Да мне много не надо, – пожала плечами я, – и потом, я была замужем. Четыре года… В свободном полете совсем недавно.

– Да, Людочка что-то упоминала… Кстати, она говорила вам о вступительном взносе?

– Нет, – растерялась я.

– Каждый новый член нашей группы должен внести взнос в размере тысячи долларов, – строго предупредила Серафима. – У вас такие деньги есть?

– У меня отложено кое-что… Да, думаю, с этим не будет проблем.

– Вот и замечательно! Скажите, а ваши родители не будут против? А то у нас был случай, девушку чуть ли не силой забирали домой. Я себя чувствовала преступницей, это так унизительно.

– Ну что вы! – улыбнулась я. – Я с семнадцати лет живу отдельно от родителей. Мне от бабушки досталась квартира.

– Кстати, у нас здесь есть гостевые комнаты. Если захотите, квартиру можно сдать, а поселиться здесь, у нас. Сами видите, что условия замечательные. Здесь есть библиотека, кинозал и даже небольшой салон красоты. А для новичков у нас есть кухня.

– Даже не знаю… – нахмурилась я, – вообще-то я не планировала менять свою жизнь… так радикально. Людочка говорила, что занятия можно совмещать с обычной жизнью. И потом, я типичная городская девушка, без запаха бензина мне становится плохо.

– Забавно, – рассмеялась матушка Серафима. – Вообще-то мы находимся не так уж и далеко от города. Вы же приехали на электричке, а на машине тут добираться меньше часа. На нас работает четыре водителя, возможность уехать в город и вернуться будет каждый день. Но я не настаиваю. Хотя многие мои ученики даже в конце концов продают квартиры, понимая, что здесь им гораздо лучше… Ладно, Вера, я все поняла. Думаю, вы и правда подходите. Ваша первая медитация состоится здесь в понедельник, в половине одиннадцатого утра.

Обратно к станции шли молча. Нинон, не разбирая дороги, продиралась сквозь кусты и высокую траву, я едва за ней поспевала. Я не видела выражения ее лица, но даже по ее нарочито распрямленной спине с трогательно торчащими лопатками, даже по ее затылку, даже по ее нервным рукам можно было понять, что она обижена. С одной стороны, мне было жаль Нинон, с другой – ее поведение раздражало. Да, она перфекционистка, привыкшая выигрывать, но разве можно ставить мне в вину мою победу, такую маленькую и случайную? И потом, она изначально не относилась к этой идее всерьез, сама неоднократно говорила, что едет за компанию… И вот теперь такой фортель.