Девушка с приданым

Мисс Паттерсон-Кэри любила рассказывать Энни о своем прошлом великолепии. А вот с Кейт она говорила мало, боясь, что лишняя болтовня отвлечет служанку от выполнения ее прямых обязанностей по уборке дома и обеспечении всем необходимым многочисленных постояльцев, которые, будучи людьми пожилыми, носили на себе много одежды.

Мисс Паттерсон-Кэри не нравилась Энни. Пожилая женщина отличалась скаредным, мелочным характером и показной религиозностью. Она часто навязывала девочке брошюры душеспасительного характера. Все постояльцы в доме читали религиозные брошюры. Мисс Паттерсон-Кэри называла Энни испорченной капризной девчонкой, потому что она предпочитала перелистывать комиксы. Старушка говорила, что комиксы – «нечестивое чтение», а в ее доме нет места ничему нечестивому.

Зимой постояльцев обычно было мало, и мисс Паттерсон-Кэри иногда позволяла себе поздно вечером, пройдя на кухню, завести беседу с Кейт, но разговоры пожилой женщины были в основном о Боге и… воздаянии. Кейт игнорировала проповеди хозяйки, поэтому мисс Паттерсон-Кэри раздражалась и начинала говорить, как трудно найти место, где разрешалось бы держать маленького ребенка при себе.

Будильник звякнул, но Кейт быстро его выключила. Энни поняла, что маме тоже не спится. Кейт поднялась с кровати и, засветив свечу, начала быстро одеваться.

– Кейт! – зашептала девочка. – Можно я пойду с тобой?

– Лучше еще поспи, – ответила мать. – Внизу холодно. Подожди хотя бы, пока я разожгу огонь.

– Я не боюсь холода и не хочу оставаться здесь одна. Лучше я тебе помогу.

– Ладно, – согласилась Кейт. – Только не шуми.

Энни выскочила из кровати и так быстро оделась, что Кейт даже не пришлось ее ждать.

Спускаясь по ничем не застланным деревянным ступеням, ведущим с чердака, Кейт напомнила:

– Не споткнись на лестничной клетке второго этажа. Там порвался ковер.

Они бесшумно миновали комнату мисс Паттерсон-Кэри на первом этаже и прошли на кухню. Там царил ледяной холод. Кейт начала выметать золу и головешки из плиты, готовясь разжечь огонь.

– Кейт! Можно я растоплю камин в гостиной? – попросила Энни.

– Ты не сможешь, дорогая. Бумаги почти не осталось.

– У меня есть комиксы за прошлую неделю, – призадумавшись, сказала дочь. – О! Я знаю, где найти бумагу! Дно корзины из овощной лавки застелено какой-то газетой. Я видела это, когда посыльный вносил ее вчера. Можно, я вытащу овощи и возьму ее на растопку?

– Конечно можно. Но сначала я зажгу газовый светильник. Энни! Постарайся не шуметь.

Опорожнив корзину, девочка взяла сложенную газету, подобрала несколько лучин и, зайдя в гостиную, опустилась на пол перед камином. Под руководством Кейт она смяла бумагу в комок и положила ее на решетку. Затем девочка начала выкладывать вокруг бумажного комка лучины. Вдруг большие печатные буквы бросились ей в глаза. Присмотревшись, Энни прочла: «…ТАЙНСАЙДЕ». Девочка склонила голову набок. Прочтенное слово показалось ребенку глотком свежего воздуха в душной, пыльной комнате. Выпрямившись, она откинулась назад, не сводя глаз со скомканной газеты. Девочка гадала: «Что же такого может быть написано о Тайнсайде?» Отодвинув лучины в сторону, Энни прочла: «ТРАГЕДИЯ В ТАЙНСАЙДЕ».

«Кого-то переехал трамвай, – подумала девочка. – В газетах всегда пишут о трагедии, когда кого-то сбивает трамвай».

Еще Энни подумала, что это может быть кто-нибудь, кого она знает. Спешно отодвинув оставшиеся лучины, девочка взяла бумажный комок с решетки и расправила газету на полу. Она принялась за чтение, когда в дело вмешалась ее мать:

– Не получается, милая? Дай-ка я тебе помогу.

Отстранив дочь, Кейт вновь смяла газету.

Энни рухнула на колени, словно собиралась упасть в обморок. Ее взгляд не отрывался от газеты.

– Нет, Кейт! – завопила девочка. – Нет! Не сжигай газету! Давай прочтем, что там написано!

– Боже милостивый, Энни! Успокойся! Чего ты орешь как резаная? Делай, что хочешь.

Энни выдернула газету из рук матери, расправила смятую бумагу на полу и сказала:

– Прочти.

Кейт опустилась на колени подле дочери и заскользила глазами по напечатанному. Внезапно она резко наклонилась вперед и, вцепившись обеими руками в страницу, быстро пробежала глазами статью до конца.

Затем она медленно выпрямилась и повернула голову к Энни. Мать и дочь с вытянутыми лицами уставились друг на друга. Вдруг Кейт задрожала всем телом, испытав большой душевный подъем. Взяв Энни за руку, она вместе с дочерью поднялась на ноги.

– Что мы теперь будем делать? – шепотом спросила у матери Энни.

Кейт затуманенным взглядом посмотрела дочери в глаза. Такой «мертвый» взгляд в последнее время та часто замечала. Потом словно бы завеса спала с глаз Кейт, и в них вспыхнул свет понимания.

– Мы возвращаемся домой, – заявила она.

– Когда?

– Сейчас же.

– Сейчас?!

– Сию же минуту! – воскликнула Кейт.

– О, Кейт!

Мать и дочь крепко обнялись и постояли так несколько секунд.

– Пошли. Надо собрать вещи.

Они поспешили наверх, ступая, по привычке, тише мышек. Через десять минут они вернулись уже в верхней одежде. Кейт несла по чемодану в каждой руке.

В кухне она предложила:

– Я заварю чашечку чая хозяйке. Это подсластит ей горькую пилюлю.

Энни, которая не выпускала из рук клочок газеты, спросила:

– Можно мне ее оставить у себя?

Кейт нежно погладила дочь по щеке.

– Конечно, дорогая.

Мать поспешила выполнить задуманное, а Энни, развернув газету, датированную двадцать четвертым апреля, прочла репортерскую статью еще раз:

ДВОЙНАЯ ТРАГЕДИЯ В ТАЙНСАЙДЕ

На следующий день после того, как доктор подал на развод, назвав своего ассистента в качестве соответчика, его жену застрелил бывший любовник .

Сегодня Стелла Дороти Принс, жена доктора Родни Принса, проживающая в Конистер-Хаузе, Южный Шилдс, была застрелена ее бывшим любовником Гербертом Баррингтоном, который после этого покончил жизнь самоубийством. Только вчера достоянием общественности стало то, что доктор Принс подал на развод, назвав в качестве соответчика своего ассистента, доктора Джона Суинберна. Баррингтон явился в дом жертвы и после жаркой ссоры, которая была слышна слугам, застрелил ее. Горничная Мэри Диксон показала на допросе…