Девушка-солнце
Шрифт:
В тот вечер, родители говорили о теракте в другой стране, и о том, как много людей погибло. И, что для этих людей завтра никогда не наступит. В бассейне она прокомментировала эту ситуацию. Она объяснила, что верит, что на все в этом мире есть причина, а если есть причина, то все, в конце концов, будет хорошо. И, что несмотря ни на что она всегда верит и доверяет Вселенной.
– Почему же даже веря в это, я все равно не могу удержать слез, – с ее глаз капали слезы. – Видно, человеческое сердце не ведает доводов разума. Даже зная и понимая что-то разумом, сердце остается верным себе и не принимает уловок разума. Вот она – человеческая суть, мы так противоречивы, но это же прекрасно, да? – она улыбнулась и вытерла слезы.
И только тогда я заметил, что в тот вечер на небе была полная луна.
Вспоминая, ее слова и веря в ее логику и убеждения, я не могу с ней согласиться при всем желании. Для ее смерти, была причина и это к лучшему?! Как можно верить, что у Бога или Вселенной есть причина, по которой ты должна
Ты мечтала стать врачом, с таким усердием готовилась к экзаменам, выбирала университет, строила планы. А ведь до экзаменов было, как рукой подать. Все твои невыполненные обещания, будущее, которое у тебя должно было быть. Мое невысказанное признание, твоя реакция, а скольких людей ты могла спасти. И как я могу верить в чушь, что на это есть причина?
Я поставил себе цель – найти и покарать твоего убийцу. Я пообещал, что выполню это. Обещаю, что твоя память не будет осквернена.
После всех тех событий, смерти девушки загадки, полиция не нашла зацепок. Они продолжали поиски, но ничего не нашли. После этого убийств или похищений в нашей области не было зафиксировано, и они занесли это дело в папку нераскрытые. Полиция забыла про этот случай, зато не забыл я. Я знал, что она всегда вела дневник при жизни, и мне нужно было добраться до него. Там я мог найти ключ к разгадке ее смерти. Но, следствие хранило его в хранилище, как улику. Поэтому у меня не было к нему доступа. Мне показалось странным то, что уходя, я знал, что она находилась в конце класса и собирала журнал и распечатки. Соответственно, она видела дверь, и она бы не успела собрать и пройти эту дистанцию за половину минуты, что я ушел. А значит тот, кого она видела, не вызвал у нее подозрения, более того она его знала. Когда я разговаривал с ней, он был где-то неподалеку и выжидал пока я уйду. Ведь после она бы пошла к учителю и там он не смог бы схватить ее. Я пытался объяснить это полиции, но они лишь посмеивались над моими предположениями. По их мнению, убийство якобы было спонтанным. Полиция даже не выяснила, как ее похитили незамеченной из школы и, где ее держали все это время. А по мне так это был холодный расчет, убийца следил, наблюдал за ней, собирал информацию, где и когда она остается одна. Более того она заметила, что за ней кто-то следит и пыталась поговорить со мной, потому что была напугана? Скорее всего, но зная ее характер, уверен, что она предполагала кто это. Возможно, она оставила записи об этом у себя в дневнике.
Поговорив, с ее братом, я узнал, что ему она ничего не рассказывала. Асан заметил, что она стала нервной в последнее время, но списал это на стресс перед экзаменами. Узнав, что произошло, он не обвинил меня. От этого мне стало только хуже, лучше бы он обвинил меня, ударил. Обвинил меня в пособничестве, той сволочи, которая выжидала пока я уйду. Убийца выжидал и затем зашел в класс не вызвав ее подозрений. Это было детально спланировано, иначе, как он провернул все это без улик. Нет, спонтанным это дело не назовешь. И то, что эта гнида себя еще никак не проявила, вовсе не означает, что он покаялся и стал праведником. Убийца выжидает, такой человек, совершивший преступление столь безупречно, звучит, как похвала с моей стороны. Мерзко на душе, но должен признать, что убийца должен обладать высоким интеллектом, а еще быть знакомым с ней лично так, чтобы не вызвать подозрений. Он видел, как я уходил, и если бы она закричала, я бы услышал и вернулся назад. Но она не закричала, он был уверен в этом. Просто удачей это назвать нельзя, как и то, что на камерах ничего подозрительного не было заметно. Он явно выжидает, я точно не знаю чего, но он еще проявит себя. Такие люди не меняются, изведав запретный плод раз, они вновь и вновь будут возвращаться к воспоминаниям, упиваясь этим, а затем, как наркоман ищущей новой дозы, словно по порочному кругу вновь совершать преступление.
Как-то на уроке литературы, проходя Достоевского: «Преступление и наказание», нам дали задание вкратце описать то, что автор хотел передать через главных героев и самого рассказа. Тогда она, встав перед всем классом, ответила: «Каждый видит в рассказе то, что ему нужно. Для меня даже имена главных героев имели назначение. Достоевский, называя, его Раскольников – преступника, совершающего преступление, будто бы иронизирует расколотый, значит не цельный. Расколотый человек, обуреваемый страстями жизни и не познавший раскаяния своего преступления. Он видел лишь тюрьму и каторгу, а истинное падение человеческой души не рассмотрел. Печально, что такие люди не меняются. И совершив, что-то раз будут возвращаться в отправную точку снова и снова. А можно ли спасти таких людей? Как можно спасти людей, которые сами привязали себе к якорю и выбросили за борт? Пытаясь их спасти, сам промокнешь, а может даже и утонешь? Спасение нужно начинать с себя! Спаси себя, а затем спасешь и другого».
И почему я вспомнил, те ее слова, мы сейчас не на уроке литературы, и это не история Достоевского, это то, что случилось с нами. Однако те ее слова про преступника и то, что совершив что-то раз, они как зависимые будут снова и снова возвращаться. Да, я с ней полностью согласен, а тогда на том уроке, словно из прошлой жизни
я ведь даже до конца ее не понял. Слишком далек был реальный и суровый мир, чтобы осознать, что такое происходит не только в книгах.Глава 3. Буквы, имеющие вкус
Я осознал, что в своих мыслях, я не упоминаю свое имя. Мое имя – Кайсар. Даже не знаю, что мое имя изменит или повлияет ли на что-то. Я помню лишь, что она говорила, что у всего в этом мире есть свой смысл. Каждое имя несет особое значение, имеет свой цвет и даже вкус. Что все в этой Вселенной живое, и ты даже можешь поговорить с буквой, и она тебе даже может ответить.
То, что я не верю ни черта в это итак понятно. Как и то, что я не верю в Бога. Некоторые называют меня атеистом. До ее смерти я верил во что-то, но после я не мог верить в Бога или Вселенную, которая забрала ее у меня. Кто бы, что не говорил, это слишком грустно.
«А вот я верю, что Бог есть и он един. Каждый выбирает к нему свою дорогу и называет по-своему. Если верить, то все так и будет. Сила любви и веры непреодолима», – так однажды сказала она, когда была жива…
Вспоминать ее, это то, что мне остается. Держаться за месть, это то, что отделяет бессмысленное бытие от меня.
В тот год, когда это случилось, я хотел бросить все и отправиться на поиски убийцы. Но я понял всю наивность своих помыслов, ведь я по сути ничего не мог. Не проверить ее дневник, не узнать то, что было в месте, где ее держали. Никто не позволил бы семнадцатилетнему парню открыть дело в полиции и уйти в самоволку. Я осознал свою никчемность. Я обещал рано или поздно найти эту мразь, я это сделаю. Жизнь разделилась для меня на – до и после ее ухода из этого мира. Тот факт, что она умерла девственницей, очень обрадовал меня. Убийца не насиловал ее, что и как происходило в месте, которое обнаружили позже, не знает никто, кроме как убийца. Но осознание, что любимую никто не принуждал к близости очень обнадеживало. Никто даже этот бастард не посмел осквернить ее.
После я взял себя в руки и сдал преходящий экзамен. Я заявил родителям, что собираюсь в академию полиции. Я должен был продолжить нефтегазовый бизнес нашей семьи, но я отказался. Отец долго не мог смириться с этим фактом, говоря, что в полиции ничего не добьешься, и там царит коррупция, жестокость и насилие. И что я не продержусь там даже несколько недель. Он пытался образумить меня, но я был непреклонен! Отец сказал, что не будет меня поддерживать. После чего в этом шуме и гамме вмешалась Асель, к полнейшему нашему удивлению.
– Это то, чего ты действительно хочешь? – спросила она, внимательно изучая мое выражения лица.
– Да, – немедля и твердо ответил я.
Мой отец был очень требовательным и строгим ко мне, но в ней он души не чаял. Поэтому он прислушивался, что же она скажет.
– Пап, – она развернулась к нему всем телом, уперев руки в бока, придавая себе важности и мощи, ведь рост у нее был всего 158 см. Крошечная и миниатюрная, она была противоположна девушке солнцу, чья внешность очень напоминала модельную внешность. Рост под 175 см, длинные ноги, осиная талия, округлые бедра, прямые плечи, длинная шея и пальцы. А еще ее ямочки, когда она улыбалась. Белоснежная кожа, длинные до копчика черные ровные волосы, фиалковые глаза – очень редко встречающиеся на земле. Правильный нос, большие глаза и тонкие губы. Возможно, я не мастер по описанию, но эта девушка была так красива, что затмевала этим даже других признанных миром красавец. Прекрасная и подтянутая девушка солнце обладала природной красотой, от нее так и тянуло свежестью. Другие парни, да и я сам часто наблюдали за ней: за ее ритмичной походкой, ее осанкой и привлекательной внешностью. Ей предлагали стать моделью, но она отказывалась, так как кроме врача она себя ни кем не видела. Ну, с ее кратким описанием, я вроде, как закончил. Будь моя воля, я мог бы описывать ее детально и получился бы роман.
В противовес ей, моя сестренка, маленькая и миленькая с виду, бойкая и ужасно упертая натура. Немного полноватая с вьющимися кудрявыми черными волосами, детским миловидным личиком, она совсем не соответствовала общепринятым идеалам и была в категории так себе, а можно лучше. Она всегда делала, что хотела, ела, что хотела при этом, бубня: «Мой принц меня и такую полюбит». Как же невежественно и неженственно это с ее стороны. Хоть мы брат и сестра, особой близостью мы не отличались. Асель не проявляла инициативы, а я особо и не пытался что-то изменить. Более того я ее сторонился. Я редко вдавался о рассуждениях и явно отсутствующей логике женщин с их вечными «ах, ох», только если это не касалось девушки солнца, она была особенной для меня. И сейчас этот смуглый ежик пытается что-то сказать. Отец всегда идет у нее на поводу и излишне балует, говоря, что у нее большое сердце. К тому же она отличалась от нашей семьи. Мама высокая, стройная и даже сейчас, сохранившая свою природную красоту. Отец высокий и статный мужчина. Я высокий и накаченный в меру, черноволосый и кареглазый, с правильными чертами лица, ярко выраженными скулами и хорошей фигурой, знал, как девушки ведутся на такую внешность. Фотографии и портреты нашей семьи, выставленные по всему дому, так и хотелось напечатать и повесить: найди лишнее. К тому же я считал, что у моей сестры куриные мозги, ведь у нее были ужасные оценки в школе. В этом целом, я явно описал свои чувства к ней, неприязнь, а может и вовсе их отсутствие.