Девятый камень

— Разреши мне тебе помочь, — сказала Сарасвати, увидев, что Сара с трудом справляется с множеством крошечных пуговок, находившихся сзади.

Когда она добралась до пуговиц, находившихся возле шеи, Сара услышала, как Сарасвати вздохнула, а через мгновение ее пальцы коснулись сандаловых бус, которые перед отъездом в Индию вручила Саре Эллен.

— Откуда они у тебя?

— От моей сестры. Один человек подарил ей эти бусы, когда она была совсем маленькой.

— Они очень необычные, — наконец сказала Сарасвати, — и очень редкие.

— Да, на каждой бусине вырезан цветок, напоминающий розу…

— Нет, это не розы, мисс Сара, это цветы лотоса.

Больше Сарасвати ничего не сказала о бусах, но Сара была уверена, что они почему-то ей не понравились.

После завтрака, состоящего из папайи и манго в ароматном сиропе, Сара была готова сопровождать Сарасвати в сгустившемся утреннем тумане. Над улицами Бенареса поднимался пар из-за высокой влажности — приближался сезон дождей, — и легкий шелк лип к коже. Паланкин, в который уселись Сара и Сарасвати, отличался от того, в котором Сара прибыла во дворец. Он был заметно больше и отделан резной слоновой костью такой виртуозной работы, какой она не видела даже на французских кружевах. Их сопровождало полдюжины арабов в плоских тюрбанах, вооруженных длинными кривыми мечами, свисающими с широких поясов. Внутри паланкин был обит розовым и желтым атласом, бархатные подушки позволяли устроиться со всеми удобствами, а занавеска из кисеи давала возможность наблюдать за происходящим вокруг, оставаясь невидимой.

Сквозь кисею Сара видела, что на обоих берегах Ганга работают люди. Очевидно, река была главной артерией Бенареса, по ней сновали бесчисленные лодки, в ней купались, женщины входили в реку не раздеваясь. Их зеленые и розовые сари всплывали на чернильной поверхности воды. Садху с раскрашенными лицами сидели, скрестив ноги, у входов в маленькие храмы; дхоби, мужчины-прачки в набедренных повязках, стирали белье на камнях у берега; дети пяти-шести лет, разгуливающие вдоль берега с котелками чая, корзинками с ноготками и маленькими свечами, призывали лодочников подплывать поближе, чтобы они могли продать свои товары пассажирам. Они миновали молодого человека с корзинкой деревянных флейт, на одной из них он играл, но чистые звуки его инструмента заглушил шум погребальной процессии, похожей на ту, что Сара видела вчера. Скандировались те же слова: «Rama nama satya hai». Сара спросила у Сарасвати, что это означает.

— Они говорят: «Имя бога есть правда». Для индуса смерть в Бенаресе означает принятие формы бога.

— Но почему именно в Бенаресе?

— Все дело в том, что именно здесь началось творение! — сказала Сарасвати так, словно об этом должны знать все, а иной веры попросту не может существовать.

С другой стороны, откуда деревенской девочке, поселившейся во дворце, знать, что существует столько же вариантов начала творения, сколько самоцветов в сокровищнице?

— Именно здесь, в стенах священного города, обитают все боги и богини. Все, кроме Йамы, — продолжала Сарасвати.

— А кто такой Йама?

И вновь Сарасвати удивил вопрос Сары.

— Йама — бог смерти, ему не позволено входить в город. Вот почему индусы приходят сюда умирать, ведь здесь Йаме до них не добраться, их путешествие на дальний берег будет безопасным.

— А вы видели дальний берег?

На сей раз смех Сарасвати показался Саре не таким веселым и искренним, как прежде.

— Я видела его за маковым полем.

— Значит, вы не боитесь смерти?

— А чего тут бояться? После смерти я стану богиней и буду кататься на великолепном лебеде. Богиня Сарасвати является супругой Брахмы, короля богов. Мне нечего бояться, боги ко мне благосклонны.

Заносчивость будущей богини позабавила Сару, но она решила, что пришло время сменить тему разговора.

— Когда Лили прибыла в Бенарес, ее сопровождал человек по имени Говинда. Он все еще во дворце?

Сара хотела, чтобы ее вопрос прозвучал небрежно, однако Сарасвати сразу насторожилась, а в ее взгляде появилось напряжение.

Пожалуй, впервые Сара убедилась в том, что рани совсем не глупа.

— Он ушел много лет назад. В горы.

— А он когда-нибудь вернется?

Сарасвати пожала плечами. Но потом повернулась и кокетливо улыбнулась:

— А почему ты спрашиваешь о Говинде? Я думала, ты приехала, чтобы увидеть меня! А потом я навещу тебя в Лондоне, если махараджа мне позволит.

Сара прикусила язык. Она не могла вежливо объяснить Сарасвати, что приехала сюда, выполняя желание Лили. А что до посещения Лондона этим испорченным, хотя и очаровательным юным существом, то идея показалась Саре забавной, хотя едва ли осуществимой.

Паланкин остановился, и дым от большого костра пробрался внутрь. Сарасвати отодвинула занавеску в сторону и что-то резко сказала на хинди одному из стражников. Через мгновение двое мужчин помогли обеим женщинам выйти из паланкина. Когда Сара ступила на землю, со стороны места ритуального сожжения мертвецов раздался громкий звук и она вздрогнула. Один из мужчин усмехнулся, прижал два кулака к голове, а потом резко поднял обе руки в воздух. Сара была совершенно сбита с толку.

— Это череп лопнул в огне.

Сарасвати уже стояла рядом и держала ее за руку, с хитрой миной наблюдая за лицом англичанки.

На огромном костре шла кремация, а когда Сара посмотрела на юг, то увидела по меньшей мере еще два больших погребальных костра. Собравшись с духом, она решительно направилась к пылающему огню. Она не смотрела в сторону Сарасвати, которая, как показалось Саре, получала удовольствие от того, что она нервничала, и хотя сама Сара понимала, что ее страх иррационален, ей вдруг показалось, что ее обволакивает ощущение неизбежности и близости смерти.

Сарасвати подобрала длинный подол своего сари, накинула его на голову и стала пробираться сквозь толпу, а свирепые арабы из ее сопровождения шли рядом с Сарой, держа над ее головой желтый шелковый зонтик. Рани вновь взяла Сару за руку, и ее улыбка смягчилась, когда она заметила, с каким ужасом наблюдает англичанка за волнующейся толпой.

Мастерская портного оказалась всего-навсего джутовым навесом над турецким ковром, на котором сидел портной — маленький сутулый человечек с глиняной трубочкой, зажатой между темно-красными зубами. Цвет зубов стал такой же тайной для Сары, как и запах табака из его трубки. Позднее Сарасвати объяснила, что портной жевал возбуждающий лист — бетель и курил гашиш. Наверное, решила Сара, это объясняло ухмылку, не сходившую с его губ. К тому времени, когда портной записал размеры Сары и получил указание сшить три платья из батиста, солнце успело подняться так высоко, что даже шелковый зонтик не мог защитить от палящего зноя. Жар поднимался от бледной земли, проникал сквозь тонкие туфли из телячьей кожи, и Сару начала мучить жажда. Сарасвати заметила, что англичанке стало нехорошо, сразу приказала стражу, чтобы носильщики принесли паланкин, и объявила, что они возвращаются во дворец. Пока они ждали, рани увлекла Сару к прилавку, за которым сидел сапожник. Здесь все блестело и искрилось, и Сарасвати, взглянув на ноги Сары, выбрала пару изумрудно-зеленых туфелек, расшитых крошечными зеркалами и бусинками.

— Мы не носим обуви во дворце, но ты, если хочешь, можешь надевать эти туфли.

На обратном пути Сара размышляла о прошлом Сарасвати. Кажется, Лили писала, что Сарасвати родилась в маленькой деревушке. Как могла деревенская девушка, исповедующая индуизм, стать любимой наложницей махараджи?

— Ваша семья должна вами гордиться, — отважилась сказать Сара.

Сарасвати пожала плечами:

— Я красива, и я хорошая танцовщица, поэтому мой отец, если бы смог, продал бы меня аристократу. Я не представляла для него никакой другой ценности. Однако я приехала в Бенарес, я верила, что махараджа меня захочет, как только узнает, что я могу ему дать.

— И что же это такое?

Сарасвати во второй раз холодно взглянула на Сару.

— То, о чем он мечтал больше всего; то, что только благодаря мне мог получить.

Сара поняла, что Сарасвати не намерена продолжать разговор на эту тему, но не могла справиться со своим любопытством.

— И вы не поведаете мне о его величайшем желании? — Сара прищурилась.

— Почему ты задаешь так много вопросов, мисс Сара?

Сара рассмеялась:

— Такова моя природа. И должна признать, что вы меня заинтриговали. Дело в том, что я, как и Лили, с удовольствием пишу о необычных женщинах. Быть может, я когда-нибудь напишу и о вас!