Дейн`хель Идраида

— Как ты можешь быть с ним столь непочтителен? — удивительно, но баронский сынок еле сдерживался чтобы не рубануть меня моим же мечом. Он с трудом контролировал себя.

— Я понятие не имею чем этот птиц так удивителен, но он притащил с собой нежить. И меня это пугает. — поделился я с ними своими опасениями.

Действительно. Почему бы не опасаться увиденного? Для меня, того, кто уже стал свидетелем множества штампов магического мира, кристально ясно что значит увидеть умертвия. Это наверняка существа, поднятые каким-нибудь некромантом, что использовал черную магию. Очевидно же!

И ладно бы там просто некий опущенный хрен, обезумевший от ненависти к людям, заполучил темную магию и решившись устроить геноцид. Таких бояться не нужно, их как правила давят обычные солдаты. В известных реалиях этого мира, ненависти обозревшего сморчка придётся столкнуться с наёмниками, гильдией убийц, стражниками, рыцарями и в конце концов, с магами.

Без шансов.

Но это если бы птиц не портанулся ко мне будучи полудохлым. А раз он здесь, и уже на пути в валгаллу, значит некромант не из простых. Там явно крутой перец сидит. И он изрядно надавал сове по его наглой морде.

Молодец мужик. Встречусь, обязательно поблагодарю. Искренне!

Раны птицы начали заживать только спустя две новые порции исцеления. Я заколебался, сильно. Той прорвой маны, можно было разбитую армию на ноги поставить, причём это с учетом тяжелых травм вроде сломанных костей.

А тут какая-то канарейка переросток, слегка потрепанная, требует колоссальных запасов магии чтобы починить шкурку.

— Да что ты за чудовище? — выругался я, не понимая почему процесс идет так долго.

— Дейн, это божественный зверь. — напомнил мне сынок барона. — Эти существа намного крепче людей. У них навык стойкости по умолчанию исключительной категории.

— Чего? Это как? Круче высшего? — до этого я не слышал, что есть навыки выходящие за рамки градации. — А впрочем, не говори, не хочу знать. — ну конечно же я лгал. На самом деле мне очень любопытно, однако я не хотел обременять себя пагубным для этого момента знанием. И так не уверен, что исцелю пернатого, не хватало ещё сомневаться в своих силах.

Стоило мне об этом подумать, наглая птица дернулась, взмахнув крыльями, требуя себя отпустить. Даже в голову залез, транслируя требование. И это мне не понравилось. Совсем.

Вцепившись в пернатую сволочь руками, сдавил эту гадину, не позволяя ему вырваться. Надо сказать, что для существа с хрупким телом, этот образец был на удивление силён. У меня даже руки заболели, тело не справлялось с усилием вызванным навыком средней силы.

— Ну уж нет. А ну рассказывай откуда притащил нежить! — для его понимания, я держал в голове картинки того, чего меня тревожило после встречи с умертвиями. Раз сова может копаться в моём котелке, то должна увидеть эти картинки.

И он увидел. И рассказал. А точнее показал то место, откуда он портанулся.

Я не был готов к этому. Передача памяти, несла в себе помимо нужной мне информации, сопутствующие детали. Я в буквальном смысле стал птицей, двигался как птица, имел те же потребности, всецело окунувшись в звериную жизнь. Резко, без, перехода. Естественно, такой контраст ударил по мне всей мощью, как кувалдой в лицо. Только вот это будто уже после того, как я увидел занимательную трансляцию горящего города полного разнообразной нежити.

И всё бы хорошо, только вот переход обратно в человеческое тело был также жесток, как и переселение в птицу.

Издав сиплый звук, я клюнул лицом землю, отпустив пернатого гада, да так и остался лежать, пуская слюни под неконтролируемые судороги тела.

В себя пришел внезапно, как если бы меня резко отпустило. Будто из жара в прохладу. Внезапно, без всякого перехода.

Первая же мысль, мелькнувшая в голове, напомнила, что мне, как бы, необходимо дышать и не мешало бы зачерпнуть порцию кислорода в легкие.

Утопающий на суше. Таким я показался себе со стороны, когда вдохнул свежего воздуха. Жадно, с хрипом.

— Дейн, ты как? — встревоженные лица аристократа и Эльвади, склонились надо мной, как если бы я был для них кем-то важным. Приятное чувство, жаль, что оно иллюзорное и эти люди просто боятся гнева божественной птицы.

— Гхрл… — попытался я задать вопрос, но человеческая речь смешалась с совиным уханием. Настолько повлияла на меня память другого биологического существа.

Замерев, прислушался к своим ощущениям, в поисках себя. Неспеша отделяя человеческое от звериного. Руки есть, ноги тоже. Дыхание и зрение какое и должно быть у человека. Пальцы, живот и на удивление, сфинктер. Охренеть… Задница помогла осознать собственную человечность больше, чем всё остальное тело.

Стыдно…

— Где эта клюворожая морда? — произнёс я, прейдя в себя. — Я ей все перья повырываю и жрать заставлю! — естественно эта угроза не шутка. Мне действительно хотелось мести. Птиц, знал об этих последствиях и мог просто вызвать у меня нежелание узнавать про нежить. Это бы стало сигналом, что там не обойдётся без особенностей. Но пернатая гадина проигнорировала такой момент, подчинившись. Назло мне, подчинившись.

— Божественный зверь улетел сразу после того, как ты упал. — сказала Эльвади. Хоть от кого-то пошла конкретика.

Выходит, пернатый уронил меня и смылся. Это в его духе.

Встав, качнулся в сторону, но сумел сохранить равновесие. Центр тяжести оказался сбит напрочь, и это притом, что он в порядке. В порядке для человека. У птицы эта особенность тела развита намного лучше.

Никогда мне ещё получить контрастом в лицо не удавалось столь фатально. Если буду срать в прыжке как это делают птицы в полете, пернатый рискует стать шашлыком. И неважно что он божественный зверь. Из него выйдет такой же божественный шашлык.

— Какой сейчас год? — наконец, мне удалось задать вопрос, нормальным голосом, а не искажённым последствиями переселения сознания.

— И получаса не прошло. — ответили мне, чем сильно успокоили. За нами и так идут, не хватало чтобы из-за пернатого пришлось вновь столкнуться со стражниками.

— Не будем терять время. Погнали дальше. Эльвади, веди. Не смотри так. Я в порядке. Давай, давай, поторопимся.

Подгоняя всех, удалось отправился дальше в короткие сроки. Что аристократ, что волшебница бросали на меня любопытствующие взгляды, словно их что-то тревожило, но спросить напрямую они стесняются.