Дейр

Офицеры затрубили и встали за Грушназом. Они держали копья, топоры и дубинки, а на поясах у них висели каменные ножи. В левой руке у каждого имелся деревянный щит, обтянутый кожей, достаточно толстый, чтобы выстоять против любого оружия.

— Подождите немного, — проговорил Улисс. — Мы пошлем дюжину ракет. А потом пойдете вы.

Вперед вышли люди. Ракетчики подожгли запалы ракет. Те рванулись, извергая дым и пламя. Видно, некоторые отскочили от изгибов стен, потому что взрывы были глухими. Улисс надеялся, что они попали в цель. Судя по крикам, так оно и оказалось.

Предводитель нешгаев поднял каменный топор, пронзительно затрубил и рявкнул:

— За Неша, нашего правителя и Шегнифа!

Он бросился вперед, а за ним — офицеры. Улисс досчитал до десяти и отдал приказ своим людям следовать за ними. Сзади шла Авина, затем вуфеа, вагарондиты и алканквибы. А потом — врумайские солдаты. В дыру не пошли только бомбардиры и ракетчики верхних палуб и боковых башен.

Дулулики были четырехфутовыми пигмеями, но их крошечные стрелы несли смертельный яд. Один укол — и шестисотфунтовый нешгай умирал за десять секунд, а стопятидесятифунтовый человек — за две.

— Следуйте за мной! — крикнул Улисс и скрылся в каверне. Его окружала темнота. Но через секунду туннель расширился и отряд вышел в первый внутренний зал. Его освещали грозди каких-то растений, дававших холодный флюоресцирующий свет. Этот свет падал на кровавые останки женщин, стариков и детей, головы которых разбили каменные топоры нешгаев.

Отряд вышел на улицу с четырьмя уровнями открытых квартир. Свет давали растущие повсюду лианы. Валялось множество убитых и искалеченных детей и женщин, а несколько испуганных лиц выглядывало из уцелевших дверей верхних квартир.

Похоже было, что всех взрослых самцов выгнали на бой с захватчиками.

Улисс сделал быстрые распоряжения. Он разделил свои силы надвое и оставил одну часть у первого поворота стены. Эти должны продержаться, если самцы перейдут в контрнаступление. Ракеты, за исключением трех, оставили прикрытию.

Если пленные дулулики обманули, им не уйти отсюда живыми. Коридор за коридором, такие же высокие и широкие, отходили в разные стороны. Заглянув в один, Улисс увидел другие коридоры.

“Настоящий лабиринт”, — содрогнулся он.

Они миновали залы с загонами для животных, где в холодном свете растительных ламп росли странные растения. Из открытых дверей выглядывали женщины и дети. Изредка Улисс останавливал отряд и посылал вперед разведчиков. Ему не хотелось попасть в засаду. Каждый раз разведчики докладывали, что комнаты пусты.

Отряд продвигался дальше, и наконец они вошли в секцию, которую так давно надеялся отыскать Улисс. Там валялось около сорока изувеченных трупов дулуликов. Они сражались против гигантов храбро, но безуспешно. Двое нешгаев лежали мертвыми, их вечно серая кожа покраснела от крови. Маленькие лучники послали свои стрелы под забрала шлемов — они забрались на ноги слонолюдей и стреляли до тех пор, пока топоры не размозжили им головы.

Летучие защищали главный центр сообщения дулуликов. По стенам на трех этажах находилось около сотни больших диафрагм. А рядом валялось более пятидесяти трупов крылатых и три мертвых нешгая. Пол на фут был залит кровью.

Грушназ поднял свой хобот и пронзительно затрубил.

— Пока было довольно просто. Не думаю, что я искупил вину, — крикнул он.

— Не все потеряно, — усмехнулся Улисс.

Он выставил часовых у входа в зал и направился к одной из диафрагм. Поднялся на цыпочки и три раза коротко ударил. Диафрагма отозвалась.

Улисс воспользовался сведениями, вытянутыми из заключенных дулуликов. И хотя из-за строительства кораблей у него почти не оставалось времени, два часа перед сном он уделил изучению пуль-сокода.

Теперь он отбил на диафрагме:

— Говорит Каменный Бог из города дулуликов.

Уверяли, что Дерево — сущность этого мира, а дулулики слуги. О том же говорила и Книга Тизнака, и все-таки Улисс не верил.

— Последний из людей! — провибрировала в ответ диафрагма.

Может быть, где-то в этом колоссальном стволе спрятан обширный растительный Мозг? Или он находился в сердце самого Дерева? Или там, перед такой же диафрагмой, сидит на корточках крылатый пигмейчик, поддерживая миф о разумном Дереве?

— Кто ты? — простучал Улисс.

Наступила пауза. Нешгаи, стоящие посреди куполообразного зала, казались мраморными изваяниями. Их кожа в мертвом растительном свете стала синей. Авина находилась, как обычно, рядом. Белые участки ее меха выглядели льдисто-голубыми, а глаза — такими темными, что казались пустыми. Вагарондиты и алканквибы походили на сюрреалистические статуи. Осветительные механизмы, с их прямыми струнами и нитками бус, были бледными внеземными роботами. Пленные летучие сгрудились в углу, их коричневые шкуры казались черными, а в лицах сквозило предчувствие близкой гибели.

Улисс поднял руку, давая знак принести бомбы. В тот же миг диафрагма завибрировала:

— Я — Вурутана!

— Дерево? — отстучал в ответ Улисс.

— Дерево!

Код знака восклицания прозвучал очень громко. Так растение — если это оно — могло выражать свои эмоции, столь же естественные для разумных существ, как умение мыслить. Почему бы и нет? Может, здесь звучала гордость? Жизнь не существует без чувств. Все научно-фантастические истории о бездушном внеземном разуме — бред. Эмоции необходимы, чтобы выжить, не меньше, чем мозг. Не было и не могло быть существ, живущих лишь логикой.

— Я знал о тебе много тысяч лет назад, — запульсировала диафрагма.

Улисс удивился: у этого растения было чувство времени. Возникло ли оно из-за внутренних изменений, благодаря смене времен года? Или генетики, конструировавшие его, заложили внутрь часы?

— Те, Кто Умрет, рассказывали о тебе.

Те, Кто Умрет… Маленькие, подвижные жизненные формы, общавшиеся с Деревом…

— Те, Кто Умрет, могут и убить! — отстучал Улисс и получил ответ, которого ожидал:

— Они не могут убить меня! Я вечен! И непобедим!

— Если так, — отстучал Улисс, — почему ты меня боишься?

Вновь наступила тишина Может быть, растительный мозг хватил удар? Хорошо бы поддеть это надменное создание!

Наконец диафрагма пробубнила:

— Я не боюсь тебя, один из Тех, Кто Умрет!

— Тогда почему ты пытался меня уничтожить? Чем я вызвал твою ненависть?

— Мне хотелось поговорить с тобой. Ты анахронизм, странное существо, вымершее двадцать миллионов лет назад.