Дейра

Обняв и поцеловав дочь, Слепой Король вышел.

– Почему вы ведете себя так, словно видитесь последний раз в жизни? удивился Джек.

– Я всегда целую отца, даже расставаясь с ним всего на несколько минут. Как знать? Мы живем в таком беспокойном мире... А сейчас всем нам действительно угрожает серьезная опасность. Смертельная, Джек!

– Пожалуй, нам с отцом лучше сдаться самим, - заметил Джек дрогнувшим голосом.
– Не хочу, чтобы из-за нас двоих убивали ни в чем неповинных...

– Не смей даже думать об этом, Джек! Да никого ты и не спасешь подобной жертвой! Эти таррта ("пришедшие следом" на жеребякском; Джек знал это слово) жаждут как вашей, так и нашей крови. Они здесь, чтобы убивать.

Чтобы дать выход тревожным предчувствиям, Джек стал мерить помещение шагами. Р'ли, устроившись на шкурах поудобнее, достала гребень и принялась приводить в порядок прическу. Ее спокойствие и самообладание почему-то вызвали у Джека раздражение. Не сдержавшись, он бросил ей:

– Вы что, и в самом деле не люди? Как можно оставаться столь хладнокровным, когда там Бог весть что творится?..

– Именно сейчас и следует держать себя в руках и сохранять хладнокровие, - с улыбкой ответила Р'ли.
– Что толку изводить себя понапрасну слезами да страхами? Если бы я могла что-то предпринять, то не сидела бы сложа руки. Но ничего сделать покуда я не в силах. Потому и сдвигаю тревоги в уголок своего сознания. Они со мной, они никуда не делись. Но я как бы набросила на них защитный покров.

Джек по-прежнему недоумевал.

– Милый, если бы ты прошел Посвящение, то вел бы себя точно так же, пояснила Р'ли.
– И стал бы куда счастливее, поверь.

В комнату вошла незнакомая сирена:

– Джек Кейдж, О"Рег настоятельно просит вас выйти из кадмуса, чтобы показаться на глаза людям. Чаксвилли и капитан Гомес утверждают, что вы мертвы, злодейски убиты нами, и грозят отмщением. О"Рег просил добавить также, что вы вправе отказаться, если не пожелаете.

– А они ведь знают, что Полли была здесь, - спохватился Джек.
– Ее, надеюсь, не требуют?

– Полли уже там, снаружи. Солдаты появились раньше, чем предполагалось, и она не успела выбраться вовремя.

– Я с тобой, Джек!
– вскочила Р'ли.

– Думаю, не стоит, родная! Это требование может оказаться обыкновенной ловушкой, предлогом, чтобы Полли и меня выманить наружу и арестовать. При этом могут пострадать и случайные свидетели. Лучше оставайся здесь!

– Я иду с тобой, и не спорь понапрасну!

По пути к выходу из кадмуса Джек спросил у посланной за ним сирены:

– А что осаждающие говорят о моем отце?

– Гомес требовал предъявить мистера Кейджа тоже. О"Рег отказался наотрез, сославшись на его нездоровье. И сумел склонить Гомеса к компромиссу. Тот согласился удовлетвориться заверениями сына, что с его отцом все в порядке и он в безопасности.

– Ох, чую, дело нечисто!
– заметил Джек.
– С чего бы это им вдруг за нас волноваться? Если уж мы попросили убежища, то тем самым вывели себя из-под юрисдикции дионисийских властей. Так что за дело им теперь до нас и нашей безопасности?

– Сомневаюсь, чтобы они так уж переживали за вас, - откликнулась Р'ли.
– Просто ищут повод для ссоры, казус белли. А наша задача постараться их умиротворить. Хотя на самом деле вряд ли это удастся.

– Мы не так уж беспомощны, - добавила провожатая.
– Вместе со Слепым Королем наверху полсотни искусных воинов. Так что если таррта вероломно попытаются схватить вас или предпримут атаку на кадмус, - они еще узнают почем фунт лиха!

Солнце поднялось уже над кромкой леса и заливало луг особенно ослепительным после сумрака кадмуса светом. О"Рег с группой вооруженных луками сатиров занимал позицию возле самого выхода. Полли держалась за спиной Слепого Короля.

Переговоры с О"Регом вели двое - командующий гарнизоном Сбейптаху капитан Гомес, светлоусый крепыш в полных боевых доспехах и уставном кильте и почему-то с обнаженной шпагой в руке, и Чаксвилли. Поодаль выстроились широкой дугой никак не меньше сотни солдат и почти столько же штатских, среди копий которых поблескивали кое-где и стеклянные стволы мушкетов.

Увидев Джека, капитан Гомес оживился:

– Вас удерживают там силой, против воли, мистер Кейдж? Жив ли ваш отец? Отвечайте смело и откровенно, как на духу!

Джек набрал в грудь воздуху и... Слова застряли в глотке.

Лишь сейчас, под взглядом сотен человеческих глаз, он окончательно прозрел, в полной мере постиг наконец, что же с ним такое стряслось... Всего лишь несколько слов - и он изменник. Нет, куда хуже обычного предателя, ведь переметнулся-то он на сторону врагов рода человеческого, бездушных, отвергающих Господа тварей. Он будет отлучен от Церкви, предан анафеме, проклят навеки! Костра не миновать! Его имя отныне и во веки веков станет для людей бранным словом...

Р'ли мягко коснулась плеча Джека.

– Я понимаю, каково тебе сейчас, Джек, - шепнула она.
– Разом утратить все, отрубить прошлое... Вряд ли такое по плечу человеку. Я пойму, как бы ты сейчас ни поступил.

Впоследствии Джек станет часто ловить себя на воспоминаниях о той минуте и гадать, осознанно ли это было сказано или же по наитию, от всего сердца, прозвучали слова сирены, побудившие на то, что он сделал... Разом задеть в его душе струны и любви, и гордости!

Но в те мгновения... Не находя единственно нужных слов, как бы онемев, он обнял сирену за плечи, вместе с ней повернулся к парламентерам, встретился глазами с проницательным взглядом Чаксвилли и... жарким поцелуем надолго запечатал уста Р'ли.

Над лугом пронесся возмущенный гул толпы.

– Ах ты, сукин сын, ты, мерзкий ублюдок!
– истошно заорал Гомес.

И О"Рег не скрывал потрясения. Сделав шаг к Джеку, он гневно процедил: - Глупец! Тебе не терпится развязать побоище? Ты что, как они крови жаждешь?
– И, отступив, добавил спокойнее: - Впрочем, сделанного не воротишь! Тебе нет отныне пути назад, Кейдж! И всем нам - тоже...

– Джек, любимый...
– только и сумела вымолвить Р'ли.

Ошеломленный собственной своей внезапной дерзостью, Джек не находил никаких слов вообще. Он вспотел, в ушах стоял отвратительный звон.