Действо

– Да, – сказал Максим, ему не терпелось кинуть кубики.

– И еще… – сказал клоун внушительно, – запомни! Это серьезная игра, и не все в ней реагирует так как ты думаешь. Не лезь в места, которые перед этим не пробил своими кубиками. Ну, в добрый путь, храбрый малыш!

И Максим кинул кубики – выпала цифра три. Он храбро сделал три шага по клеткам и остановился на третьей плите. Посмотрел под ноги и с разочарованием увидел, среди многочисленных корявых рисунков песоголовых жаворонков надпись, набранную «древнеегипетским» шрифтом: «вы попали в тупик и пропускаете хода». Максим печально вздохнул – похоже дело пойдет не так быстро, как хотелось бы.

– "А кто будет делать ход, если я один?" – удивился он про себя, но тут в дело вступил второй игрок.

Унылая, покачивающаяся фигура в источающих приторную вонь обрывках медицинского эластичного бинта, неуверенно ступая, подошла к прилавку и протянула билет. С нарастающим ужасом Максим Крохин увидел проглядывающее сквозь бинты молодое дебильное лицо, почти не тронутое распадом.

Арсеникум Гребешков, вернувшийся из неких мрачных запредельных бездн в мир живых получал свои кубики и собирался включиться в игру. Содрогнувшись, Максим сообразил, что у Арсеникума есть шанс достигнуть той клетки, на которой стоит сейчас сам Крохин.

Максим дернулся, и собирался, было, побежать вперед, в глубь лабиринта, но его не пустила прозрачная твердокаменная стена, опустившаяся перед самым его носом. Крохина пробил холодный пот. Мумия Гребешкова сделала ход и у нее выпал один. Скрипя всеми суставами и воняя как мертвый парфюмер, Арсеникум продвинулся вперед и приобрел акции известной телекомпании.

Крохин бросил свои кубики и они, неприятно загрохотав, выбросили всего два! Максим застонал от страха, когда, продвинувшись всего на две клетки вперед, прочитал: «выход из тупика привел вас в тупик и пропускаете два хода».

Гребешков злорадно скрипнул и бросил кости. Опять один – мумия не торопилась. Она сделала шаг и вдруг с диким воем провалилась в открывшийся на месте клетки провал.

Створки люка сошлись, образовав надпись: «яма, идете назад на две клетки».

Тут-то и появился этот тип – их почтальон – Максим его узнал. Он помнил, что когда-то профессия разносчика писем казалась ему чрезвычайно интересной. Понимая, что Арсеникум вот-вот появится, Крохин дико завопил:

– Скорее! Билет и становитесь в начало!!!

– Но у меня нет билета! – крикнул почтальон, но обернувшись к прилавку, обнаружил, что за ним никого нет. Клоуна он так и не увидел, а если бы увидел, то, без сомнения, призадумался. Лишь лежали одиноко округлые кубики с привязанными белыми полотняными хвостами. Почтальон схватил их и выкинул сразу четыре. Клетка под ним гласила:

«Денежные махинации – +200» и Поляков ощутил в кармане пачку банкнот. Он тяжело вздохнул – похоже судьба ему сулила лишь бесконечные гонки.

– Держись! – крикнул он, завязшему, парню, – Держись… как тебя зовут.

– Максим Крохин! – прокричал тот, – а его – Арсеникум Гребешков! Бойтесь его, он опасен!

Означенный Гребешков вновь появился под аркой. На этот раз его глаза горели жаждой мести. Судя по всему, призом демонической мумии в этой Игре являлся сам Максим.

Схватив свои кубики, Арсеникум с хрустом швырнул их оземь. Вновь выпала единица.

Гребешков глухо выругался под своими бинтами и сделал шаг.

– Ну давай же! – крикнул Поляков, – твой ход!

Максим швырнул кости вперед и явственно услышал, как они разрезают воздух. Кубики упали и покатились, посверкивая гранями. Пять! Крохин глубоко вздохнул и зашагал вперед по гладким плитам. Ему хотелось зажмуриться, но он мужественно уставился вниз и оказалось, что он только что приобрел нефтяное месторождение. Максим оглянулся, прикидывая как далеко идущие следом – почтальон стоял в семи клетках, Арсеникум в десяти. Поляков уже кидал свои кубики.

Ему выпало четыре и он поспешил продвинуться подальше от дурнопахнущего соперника.

Полякову достался захудалый отель на двести мест, но он был рад и такому, особенно когда идущий следом Гребешков снова выбросил один и провалился в долговую яму, украшенную прихотливыми иероглифами с изображением падающего индекса, после был вынужден отступить на шаг.

Максим поднял голову – череда квадратов убегала от него вперед, в темноту коридора.

Там, клетках в десяти в будущем, одна из плит была красного цвета, и Максим твердо решил ни в коем случае на нее не наступать.

Он бросил кубики и шагнул сразу на три единицы. Клетка под его ногами извещала:

«Живительный отдых в пустыне – +1 ход». Два – гремят кости, стукаются о разрисованные под Египет стены: «Чунгкингский экспресс – +1 ход». Максим победно улыбнулся, вновь кидая кубики.

– Эй, не отдаляйся слишком! – обеспокоено крикнул почтальон, но Крохин уже уверенно шагал вперед.

Раз, два, три, четыре, пять, вместе весело шагать – подумал Максим и тут обнаружил, что наступил на красную клетку. Он обмер.

В глаза Максиму смотрела змея. Песчаного цвета азиатская гюрза, с нахмуренными, словно брови, роговыми щитками. Змея мерно покачивала плоскую голову из стороны в сторону и выплевывала в холодный воздух черный раздвоенный язычок. Максим замер, не зная что делать. Змея изогнулась, изящной дугой выстлала свое тело на гладком камне клетки – сложный черный узор на ее песочной спине складывался во вполне читаемую надпись.

«Клетка номер пять». Створки под Крохиным растворились и он, с испуганным воплем полетел куда-то вниз, в непроглядную мглу. Далеко, правда, улететь не успел, и понял, что сидит в самом начале лабиринта, а в глаза ему смотрит стоящий через одну клетку позади Арсеникум. От падения в памяти Максима остались лишь летящий в лицо воздух и странная ассоциация со словом «роллеркостер». Гребешков нехорошо ухмыльнулся под своими бинтами. Глаза его тлели гнилушечным светом. Он выразительно потряс перед Крохиным кубиками и шмякнул их оземь. Опять выпала единица – судя по всему, скорость не являлась сильной стороной мумифицированного Арсеникума.

Кроме того, он обнаружил, что стоит на клетке извещающей: «Вы попались на нелегальной торговле мумиями. Пропускаете ход —200кр». Арсеникум оскорблено завыл. Поляков в это время купил еще один отель и поспешно сделал в нем евроремонт, уплатив из своего кармана наличными и поставив на клетку значок филиала.

Крохин сделал ход и приобрел в единоличную собственность нефтеперерабатывающий доход, который поспешно объединил с месторождением, получив солидную прибыль. Почтальон, вслед за кубиками, прошагал четыре клетки и угодил в «забастовку горничных» стоившей ему следующего хода и энной суммы кредитов. Гребешков стоял, а Крохин вновь сходил, угодив на Поляковский отель, к счастью не тот что большой, а его филиал, и был вынужден оплатить пребывание. Взятку нефтью сырцом почтальон гордо отклонил.

Арсеникум сходил и выкинул сразу два, что вызвало его довольное урчание. На клетке же оказалось маленькая ретрансляционная вышка, которую он тут же присоединил к своей телекомпании и начал пробную трансляцию «Принца Египта» среди малограмотного гостиничного персонала и операторов буровых. Качество работы трансляция не поднимала, а, напротив, подстрекало к революциям и забастовкам.

Нахмурясь, Максим кинул кости и, пройдя сразу семь клеток, оказался в малоиспользуемой пустынной местности, покрытой песком. Пользуясь моментом, он, однако отрядил на четыре фишки геологов, объемно спонсировав каждого и, на всякий случай, застолбил территорию, после чего остался почти ни с чем и стал надеяться на лучшее.