Дезертир

Крикс покусал губы.

– В прошлый раз ты говорил, что царь... заинтересован. Есть ли еще возможность?

Эвдор снова покачал головой.

– Царь заинтересован. Но он сейчас не в том положении, чтобы оказать вам военную помощь. У вас один выход – покинуть крепости и уйти в горы. Исчезнуть до поры. Еще придет время борьбы. Я специально привел с собой этих людей, чтобы вы знали, с кем можно будет говорить, кроме меня. Мало ли что случится. Но сейчас у вас нет другого выхода.

– Мутил не сдаст Нолу, – вздохнул Крикс.

– Тогда вы все погибнете, – сказал Эвдор.

– Ты сам только что сказал, что время игр в тени прошло. Римляне переловят нас поодиночке.

Квинт слушал, постепенно вникая в суть происходящего. Дела, которые обсуждали Эвдор и Крикс становились для него все более прозрачными. Как и тот путь, который следует избрать ему, Квинту Северу, марианцу. Он встрял в разговор:

– Думаю, есть еще время. Сулле пока не до вас. Нужно связаться с Серторием. Он и Эвдор могли бы собрать несколько десятков кораблей и вывезти ядро вашего войска из Нолы и Эзернии.

– Куда? – спросил оск.

– В Испанию. Теперь там собираются все наши сторонники для продолжения борьбы. Я служил под началом Сертория и мог бы стать связующим звеном между вами.

Все, маски сброшены. Теперь нечего таиться и перебрасываться полунамеками. Выбор сделан. Единственно верный выбор. Нечего тут долго рассуждать.

– Ты предлагаешь оставить наши дома, семьи? Покинуть родину? – спросил Крикс.

– Борьбу можно продолжить только так. Иначе вас сомнут.

– Не думаю, что Папий пойдет на это.

Эвдор огляделся по сторонам.

– Все же ты выбрал неудачное место, Крикс. Тут слишком шумно. Пойдемте, я знаю, где мы сможем переговорить спокойно.

– А ну стой! Куда рванулась? Чего там увидала? – крикнул надсмотрщик, схватив за светлые волосы молодую рабыню, которая отчаянно вырывалась и кричала, высматривая что-то или кого-то у мясных рядов.

– Чего она, Нумерий? – недовольно повернулся к надсмотрщику купец.

– Да чего-то взбеленилась сука! Не пойму, что на нее нашло. Все стояла смирно.

– Ты что орешь? – рявкнул купец в лицо девушке, – рот закрой, потаскуха! Распугаешь покупателей, я шкуру с тебя спущу!

Та перестала кричать, сжалась в комочек и тихонько всхлипывала, повторяя еле слышно одно единственное слово. Или имя...

– Ну что за собачий язык у вас, варваров, – раздраженно бросил купец, – заткни пасть! Ну как тебя такую продашь, а?

Он провел пальцами по спине рабыни, на которой белели следы от наказания плетью. Их было много. Девушка вздрогнула.

– Дикая строптивая сука. Нумерий, убери ее с помоста, она весь товар портит. За сирийку пришлось сто денариев скинуть. Тот лощеный хрен все морщился и спрашивал, все ли у меня рабыни такие дикие.

– Куда ее? Обратно в клетку?

– В клетку. Боги, ну что за день сегодня? Никакой торговли. Половину баб придется оптом сбывать в "волчатник". За бесценок. А эту вообще только в довесок возьмут. Ну какого Оркова хера я связался с этим тарентинцем? Сразу же было понятно – гнилой товар, порченный. Беглые, дикие. Цена им асс. Да и асса-то не стоят. Эх...

24

Испания, Тарракон, весна 672-го года от основания Города

В майские иды в лагерь под Тарраконом вернулся Гай Анний Луск. Возложенная на него задача была полностью выполнена. Серторий убрался из Испании. С ним ушло около двух тысяч сторонников. Луск опасался, что нурсиец отправится в римскую Африку, где под началом зятя Цинны, молодого Домиция Агенобарба, собралось много недобитых марианцев, поддержанных нумидийским царем. Однако вместо этого Серторий бежал в Мавретанию, чем совершенно успокоил Луска.

Гай Анний достиг цели кампании, избежав крупных столкновений с врагом, отчего чувствовал себя чуть ли не триумфатором. Легионеры предвкушали долгожданный отдых и шли бодро, позабыв про тяжесть поклажи.

Луск тоже пребывал в добром расположении духа, был полон нерастраченной энергии, поэтому практически сразу, едва приняв ванну с дороги, стал вникать в дела. Подчиненные один за другим потянулись с докладами. По рангу первым должен был отчитаться Глабр, но Луск предпочел раньше выслушать своего друга и верного клиента. Лидону это было только на руку, ибо позволяло изложить дела, так, как он считал нужным, без искажений и притягивания за уши фактов, чем мог бы увлечься Глабр.

Гай Анний слушал корникулария внимательно, а Тиберий излагал суть дела очень подробно, не утаивания ни малейшей детали. Во время рассказа пятидесятилетний наместник хмурил густые седые брови, иногда приподнимал их в удивлении. Задумчиво потирал горбинку носа (довольно внушительную). Он хорошо знал Лидона, поэтому не сомневался, что тот не просто пришел к неким выводам, но имеет что предложить по развитию ситуации. К мнению своего клиента Луск всегда прислушивался.

– Что ты посоветуешь, Тиберий?

Луск сидел за тем столом, за которым еще недавно вел допросы Тиберий, а сам начальник канцелярии теперь довольствовался другим, стоявшим в углу штабной палатки.

– Мы просто обязаны эту компанию использовать, – ответил Лидон.

– Это понятно. Как?

– Полагаю, Клавдий не обрадуется, но я предлагаю их отпустить.

– Вот прямо так запросто? – удивился Луск.

– Да, отпустить. Фактически, прямых доказательств для их осуждения, как морских разбойников, мы не имеем. Но даже если бы они и были, я все равно предложил бы отпустить пиратов. Если их казнят, мы не получим с того никакой выгоды. Всего лишь разрежем одну ячейку сети, которой Митридат опутал Италию и Грецию, но остальные никуда не денутся.

– Ты планируешь отпустить их, но приглядывать? Осуществимо ли это? Они выйдут в море, и ищи-свищи...

– Этот критянин, Дракил, готов с нами сотрудничать. Он испытывает неприязнь к вожакам, с большим злорадством высказывал свои подозрения в отношении Эвдора, охотно отвечал на вопросы. Он довольно жаден и беспринципен. Идеально подходит для дела. Эномай, полагаю, постарается вновь соединиться с Эвдором. Было бы очень неплохо присматривать за его деятельностью. Они будут заходить в римские порты. Я могу назвать критянину пару верных людей для связи в Остии и Неаполе. Конечно, было бы неплохо иметь кого-то на востоке, но там у меня никого нет. И лучше будет, Гай Анний, если я вернусь в Рим. Там у меня появится несравнимо больше возможностей. А здесь я тебе не очень-то и нужен.

– Ты прав, – согласился Луск, немного подумав, – я дам тебе рекомендательное письмо к Сулле, изложу суть дела.

– Так мы отпускаем пиратов?

– Пожалуй, да. Надеюсь, что ты не ошибся насчет этого критянина. Следует их освобождение обставить так, чтобы не вызвать никаких подозрений от внезапной перемены нашего отношения к ним.

– Само собой. А что делать с Севером?

– С Севером? – переспросил Луск.

Наместник сцепил пальцы в замок, уперев локти в стол. Думал он долго.