Дежавю
Шрифт:
Этот не мой чёртов мир, и жена не моя, и дети…
Этот парень – тоже ребёнок, подросток, начавший жить!
Двести двенадцатый номер.
Я вспомнил этот дом!
Кое-как встав с кровати, я вышел из спальни, натыкаясь на стулья и стены, наступив на пару игрушек, врезавшись в огромный комод, я на ощупь ищу ключи.
– Два часа ночи, Керри, – сзади шептала Виктория, – куда ты?
– Мне нужны ключи от машины.
– Ты босиком!
Это не важно, совершенно не важно, я нашёл ключи и вышел во двор.
Этот дом номер двести двенадцать, та же дверь и тот же забор…
–
– Что? – за мной бежит Виктория. – Пожалуйста, надень обувь.
– Штука над дверью и номер дома, звенящая штука и номер…
– О чём ты там говоришь?
Я открываю машину и бардачок, нахожу распечатку газеты с той самой статьёй.
– Вот об этом, – тычу я пальцем на фото.
Виктория всматривается в статью.
– Что это значит?
– Ловец снов на двери, номер двести двенадцать и вот этот пацан!
– Это кто?
– Мой кошмар! У нас есть пистолет?
– Пожалуйста, ты меня пугаешь, – чуть не плачет она.
– В доме есть пистолет?
По глазам её видно, что нет. Я нахожу в машине деньги, сажусь за руль, закрываю дверь. По стеклу стучит Виктория, я даю по газам.
4 глава
Как-то в прошлом, то есть в будущем, в общем, в том прошлом, что ещё не наступило, я писал статью об одном магазинчике на 42-й улице, в котором днём торговали фильмами для взрослых, а ночью оружием и наркотой. Раньше оружие продавали всем, почти всем, но потом в одной из городских перестрелок убили сына известного сенатора. Число легальных магазинов сократили в разы, но теперь и у них не купить без лицензии. Лицензии у меня нет.
Этот же видеопрокат прикрыли осенью 2023-го… Подождите, а какой сейчас месяц? А какой тогда был день? Нет, этого я точно не помнил. Может, и в прошлом хозяина магазина что-то да изменилось, может, его не повяжут или не повязали пока. Главное было успеть. Искать сейчас ещё одну такую же точку – точно не вариант, да и на кого я нарвусь? Я посмотрел на себя. Видок у меня был тот ещё – трусы да футболка, хотя для того, кому срочно нужен был пистолет, вид был как раз подходящий.
Достав распечатку газеты, я опять посмотрел на него. Да, парень, это был ты. И тебя скоро прикончат.
Я выехал на ближайший перекрёсток и через несколько километров уже мчал по той самой дороге, которая и должна была привести к нужной мне улице.
Местечко не из приятных, меня пробирало холодом… И чего бы мне не жить как жилось? Всё же отлично: Виктория, дети, я почти к ним привык. У меня будут семейные праздники, начальная школа и выпускной, я отдам их в хороший колледж, я могу себе это позволить. А потом, разрешив Роско пойти на его первую вечеринку, мы с Викторией засядем с биноклем в кустах и будем следить за тем домом. Или нет, лучше позволить ему проводить вечеринки у нас. Надо будет поставить скрытые камеры и наблюдать за ними тайком. Интересно, это законно, следить за своими детьми? Этот чёртов переходный возраст, от него одни проблемы, а если он напьётся в колледже, а если… А если это всё оставить как есть? Улицы проносились быстрыми пейзажами, быстрыми домами и дорогами, фонарями, вывесками, силуэтами тех домов, я не видел почти ничего.
Это
всё не моё!Не моя жена, не мои дети, и первый страх за них, первая гордость – это тоже всё не моё.
Я вспомнил бездыханное тело Анны, она лежала на мокром асфальте, пропитанном кровью, что вытекала небольшим ручейком из-под её неподвижного тела. Я не знал, как её спасти, не знал, как вернуть всё обратно, но я знал, что ещё мог помочь этому парню из моего сна, он, наверное, даже не думал, что его хотят пристрелить.
Вот он. Я остановил «Мерседес» возле вывески с обнажённой девицей.
Вывеска на месте, всё ещё подсвечивается огнями.
Та-а-к, что же я помню из той статьи про облаву в этом магазине…
– Пароль. – Через небольшое окошечко в металлической двери на меня смотрел огромный глаз.
Вокруг этого воспалённо-красного глаза – синие чернила. Я вспомнил фотографии ареста этого парня, он был весь в татуировках с ног до головы. Позже репортаж с задержанием показали по новостям. Эх, мужик, через несколько недель тебя арестуют, бежал бы ты, куда все бегут, в какую-нибудь Мексику…
– Чего уставился? Пароль! – расхрипелся тот и, казалось, готовился плюнуть в меня смачным харчком, если я не отвечу сейчас же.
– Страсть по заказу, – сказал я.
Глаз посмотрел на меня с прищуром.
– Страсть по приказу, – вспомнил я наконец…
Замок щёлкнул, дверь отворилась, обдав меня запахом виски и кальяна.
– Чего надо? – смотрел на меня мужик, убивая одним своим видом.
Что мне было надо? Вернуться обратно и никогда не носиться по кладбищам в поисках исчезнувших могил.
– Пистолет, небольшой, – еле выговорил я.
– Чтобы в трусах поместился? – заржал тот, посмотрев на меня, а после на брелок от авто.
– Ага, – у меня зуб на зуб не попадал.
– Хорошая тачка, – цыкнул он зубочисткой.
Он был весь изрисованный, от кончиков пальцев до шеи. Я тут подумал, что он может меня прикончить, а потом угнать мою тачку, и мне вдруг показалось что это даже неплохо, что это не самый худший вариант. Может, таким бы и был самый логичный финал всего этого кошмара?
Я огляделся. На полках обычные диски и множество таких же журналов, комиксы с голыми тётками или то были голые парни, свет был слегка приглушён.
Татуированный мужик пошёл к прилавку.
Вскоре его повяжут трое полицейских, они опрокинут громилу на пол, руки заломят за спину, но одному из них он успеет прокусить палец, за что получит прикладом по голове.
Мужик показал мне около пяти пистолетов, но, поняв, что я в этом ни черта не шарю, выбрал из них один и забрал мои деньги.
– Бери, – сказал он, – с этим точно ничего себе не отстрелишь. Как стрелять, знаешь?
Я хотел сказать, что пистолет вообще-то не для меня, что мне надо всего лишь его передать, но только покачал головой.
– Берёшь здесь, крепко держи, тут на себя, тянешь эту штуку и стреляешь. После выстрела сразу не отпускай. Понял?
– Понял.
– Фильмец какой не желаешь?
– Нет, спасибо, – скукожился я.
– Эй, – окликнул он меня снова, – патроны не забудь, ковбой.
– Спасибо. – Я ловлю пачку патронов и ухожу.