Диалоги

Протарх.Конечно.

Сократ.Первый я называю беспредельным, второй – пределом, третий – сущностью, смешанной и возникающей из этих двух. Если я назову четвертым родом причину смешения и возникновения, я не ошибусь.

c

Протарх.Конечно, нет.

Сократ.О чем же мы поведем речь далее? Ради чего достигли мы этих результатов? Не ради ли следующего: мы спрашивали, чему принадлежит вторая награда – удовольствию или разумению. Не так ли?

Протарх.Да.

Сократ.Не будет ли весьма уместно теперь, после того как мы разделили таким образом эти роды, решить то, что было для нас сначала сомнительным, а именно: чему принадлежит первая и чему вторая награда?

Протарх.Пожалуй.

d

Сократ.Хорошо. Победительницей мы признали жизнь, смешанную из удовольствия и разумения. Не так ли?

Протарх.Да.

Сократ.Не видно ли нам теперь, что это за жизнь и какого она рода?

Протарх.Как не видно!

Сократ.Мы назовем ее, думаю я, частью третьего рода, ибо этот род смешан не из каких-нибудь двух вещей, но из всего беспредельного, связанного пределом, так что наша победоносная жизнь правильно оказывается такой частью.

Протарх.Как нельзя более правильно.

Сократ.Что же представляет собою твоя жизнь, Филеб, приятная и несмешанная? К какому из названных родов нам следует отнести ее, чтобы правильно объяснить? Однако прежде ответь мне на следующий вопрос…

e

Филеб.Какой?

Сократ.Имеют ли предел удовольствия и страдания, или же они относятся к вещам, принимающим «больше» и «меньше»?

Филеб.Да, к вещам, принимающим увеличение, Сократ. Удовольствие не было бы высшим благом, если бы не было по природе своей беспредельным как в отношении многообразия, так и в отношении увеличения;

28

Сократ.Но ведь и страдание, Филеб, не было бы в таком случае высшим злом. Поэтому оба мы должны считать, что не природа беспредельного, а нечто иное сообщает удовольствиям некую меру блага. Пусть, однако, удовольствие относится у тебя к роду беспредельного. Куда же, к какому вообще из ранее названных [родов] отнести нам, Протарх и Филеб, разумение, знание и ум так, чтобы при этом не впасть в нечестие? Мне кажется, нам грозит немалая опасность, если мы этот вопрос решим неправильно.

Филеб.Ты, Сократ, слишком уж превозносишь своего бога.

b

Сократ.А ты, друг мой, свою богиню. Однако вернемся к нашему вопросу.

Протарх.А ведь Сократ говорит правильно, Филеб, и нам нужно послушаться его.

Филеб.Разве ты, Протарх, не согласился говорить за меня?

Протарх.Совершенно верно. Однако теперь я несколько недоумеваю и прошу тебя, Сократ, быть для нас толкователем, чтобы мы ни в чем не погрешили против участника, на которого ты делаешь ставку [24], и не наговорили бы нелепостей.

c

Сократ.Послушаемся тебя, Протарх: ты не требуешь ничего трудного. Неужели, однако, шутливо превознося [своего бога], я, как выразился Филеб, смутил тебя вопросом, к какому роду относятся ум и знание?

Протарх.Совсем смутил, Сократ.

Сократ.Между тем ответить на этот вопрос нетрудно. В самом деле, все мудрецы, которые и в самом деле себя превозносят, согласны в том, что ум у нас – царь неба и земли, и, пожалуй, они правы [25]. Однако, если хотите, рассмотрим это более обстоятельно.

d

Протарх.Говори как тебе угодно; пусть обстоятельность не смущает тебя, Сократ: нам она не наскучит.

Сократ.Прекрасно сказано. Начнем же хотя бы со следующего вопроса…

Протарх.С какого?

Сократ.Скажем ли мы, Протарх, что совокупность вещей и это так называемое целое управляются неразумной и случайной силой как придется или же, напротив, что целым правит, как говорили наши предшественники, ум и некое изумительное, всюду вносящее лад разумение?

e

Протарх.Какое же может быть сравнение, любезнейший Сократ, между этими двумя утверждениями! То, что ты сейчас говоришь, кажется мне даже нечестивым. Напротив, сказать, что ум устрояет все, достойно зрелища мирового порядка – Солнца, Луны, звезд и всего круговращения [небесного свода]; да и сам я не решился бы утверждать и мыслить об этом иначе.

29

Сократ.Что же, хочешь, и мы присоединимся к общему мнению наших предшественников, что дело обстоит именно так, и не только будем считать, что надо без опаски повторять чужое, но разделим также угрожающую им опасность подвергнуться порицанию со стороны какого-либо искусника [26], который стал бы утверждать, что все эти вещи находятся не в таком состоянии, но в беспорядке?

Протарх.Как мне этого не хотеть!

Сократ.В таком случае следи внимательно за дальнейшим нашим рассуждением.

Протарх.Говори, пожалуйста.

Сократ.Что касается природы тел всех живых существ, то в составе их имеются огонь, вода, воздух и… «земля!», как говорят застигнутые бурей мореплаватели.

b

Протарх.И правильно. Ведь и нас обуревают недоумения в нашем теперешнем рассуждении.

Сократ.Допусти же относительно каждого из заключающихся в нас [родов] следующее.

Протарх.Что именно?

Сократ.Что каждый из них в нас мал, скуден, ни в какой мере нигде не чист, и сила его недостойна его природы. Допустив же это относительно одного заключенного в нас [рода], мысли то же и обо всех прочих. Например, если огонь есть в нас, то он есть и во всем.

Протарх.Как же иначе?

c

Сократ.В нас огонь есть нечто малое, слабое и скудное, вселенский же огонь [27]изумителен и по величине, и по красоте, и по всяческой свойственной огню силе.

Протарх.Твои слова – сущая правда.

Сократ.Так что же? От огня ли, заключенного в нас, питается, рождается и получает начало вселенский огонь, или же, напротив, мой и твой огонь и огонь прочих живых существ зависит во всех этих отношениях от вселенского огня?