Диалоги

e

Евтифрон.Нет, я думаю именно так.

Сократ.Вот и постарайся таким образом разъяснить мне, какою частью справедливого будет благочестивое, дабы я и Мелету мог сказать, чтобы он не чинил нам несправедливости и не обвинял нас в нечестии, ибо мы уже как следует у тебя обучились тому, что является праведным и благочестивым, а что – нет.

Евтифрон.Итак, Сократ, мне представляется, что праведным и благочестивым является та часть справедливого, которая относится к служению богам; то же, что относится к заботе о людях, будет остальною частью справедливого.

13

Сократ.Прекрасно, как мне кажется, ты это молвил, Евтифрон, но мне недостает здесь самой малости: я не вполне уразумел, о каком служении и какой заботе идет речь; не хочешь же ты сказать, что забота о богах носит такой же характер, как забота обо всем прочем. Ну, к примеру, говорим же мы, что не любой человек умеет заботиться о лошадях, но лишь наездник. Не так ли?

Евтифрон.Конечно.

Сократ.Ведь искусство верховой езды – это и есть забота о лошадях?

Евтифрон.Да.

Сократ.И за собаками ведь не всякий умеет ходить, но только охотник?

Евтифрон.Так.

b

Сократ.Следовательно, охота связана с уходом за собаками.

Евтифрон.Да. Сократ. А искусство ухода за рогатым скотом – это забота о скоте?

Евтифрон.Конечно.

Сократ.Ну а благочестие и праведность – это забота о богах, Евтифрон? Ты так утверждаешь?

Евтифрон.Именно так.

Сократ.Но ведь не всякая забота направлена на одно и то же. Например, она служит некоему добру и пользе для того, на кого направлена: так, лошади под заботливым воздействием искусства верховой езды, как ты замечаешь, получают пользу и становятся лучше. Или ты этого не думаешь?

Евтифрон.Нет, думаю.

c

Сократ.То же самое и собаки под воздействием охотничьего искусства, и быки от ухода за ними, я так далее. Ведь не думаешь же ты, что забота приносит тому, о ком заботятся, вред?

Евтифрон.Нет, клянусь Зевсом.

Сократ.Значит, она приносит пользу?

Евтифрон.Как же иначе?

Сократ.Так значит, и благочестие, будучи заботой о богах, приносит богам пользу и делает их лучшими? И ты согласишься с тем, что, когда ты совершаешь что-то благочестивое, ты делаешь кого-то из богов лучшим?

Евтифрон.Конечно, нет, клянусь Зевсом!

Сократ.Да я и не думаю, Евтифрон, чтобы ты это утверждал, вовсе нет! Но именно поэтому я и спросил тебя, что ты разумеешь под служением богам. Я и не предполагал, что ты имеешь в виду такого рода заботу.

d

Евтифрон.И верно, Сократ, я имею в виду не такую заботу.

Сократ.Так скажи же, какого рода служение богам является благочестивым?

Евтифрон.А такое, каким служат рабы своим господам.

Сократ.Понимаю: значит, это своего рода искусство служить богам.

Евтифрон.Несомненно.

Сократ.Можешь ли ты тогда сказать, к какому созиданию приводит искусство услужения врачам? Не приносит ли оно здоровье?

Евтифрон.Да, конечно.

e

Сократ.Ну а искусство услужения корабельным мастерам служит какому делу?

Евтифрон.Ясно, Сократ, что созданию корабля.

Сократ.А искусство услужения зодчим служит созданию домов?

Евтифрон.Да.

Сократ.Так скажи же, добрейший, к какому созиданию ведет искусство услужения богам? Ясно, что ты это знаешь, коль скоро ты утверждаешь, что тебе лучше других людей ведомы божественные дела.

Евтифрон.И я говорю правду, Сократ.

Сократ.Но скажи, ради Зевса, что это за расчудесное дело, которое вершат боги, пользуясь нами как слугами?

Евтифрон.Многие чудесные дела они вершат, Сократ.

14

Сократ.И военачальники тоже, мой друг; однако ты легко можешь сказать, что главное их дело – достижение победы в войне. Не так ли?

Евтифрон.Как же иначе?

Сократ.И землевладельцы, думаю я, совершают много чудесных дел; но главная их забота – добывание из земли пищи.

Евтифрон.Конечно.

Сократ.Ну и что же? Из множества чудесных дел, вершимых богами, какое дело является главным?

Евтифрон.Но я ведь только недавно сказал тебе, Сократ, что немалое дело – в точности понять, как с этим всем обстоит.

b

Скажу тебе лишь попросту, что если кто умеет говорить или делать что-либо приятное богам, вознося молитвы и совершая жертвоприношения, то это – благочестиво, и подобные действия оберегают и собственные дома, и государственное достояние; действия же, противоположные угождению богам, нечестивы и направлены на всеобщее разрушение и гибель.

Сократ.Но ты мог бы, Евтифрон, если бы пожелал, гораздо более кратко назвать то, о чем я тебя спросил. Однако у тебя, видно, нет охоты меня научить. Вот и сейчас, лишь только приблизился ты к самой сути, как снова ускользнул в сторону.

c

А если бы ты мне это ответил, я бы достаточно много узнал от тебя о благочестии. Теперь же – поскольку вопрошающий вынужден следовать за вопрошаемым, куда бы он ни повел, – поясни, как же ты все-таки понимаешь благочестивое и благочестие? Уж не есть ли это некое умение приносить жертвы и возносить молитвы?

Евтифрон.Вот именно.

Сократ.Но ведь приносить жертвы – это значит одарять богов, а возносить мольбы – значит у них что-то просить?

d

Евтифрон.Конечно же, Сократ.

Сократ.Итак, согласно твоему слову получается, что благочестие – это наука о том, как просить и одаривать богов.

Евтифрон.Ты отлично понял, Сократ, то, что я сказал.

Сократ.Да ведь я жажду, мой друг, приобщиться к твоей мудрости и весь обратился в слух, так что ни одно твое словечко не пропадет даром. Но скажи мне, в чем состоит эта служба богам? Ты говоришь, что следует просить их и одаривать?