Дикие псы

— Головка от патефона, — могильным голосом подытожил Конякин. — Хорош следопыт, нечего сказать. Хорош. Пока ты «дыбал» свои доказательства, меня нагрели на семьдесят штук гринов. — Он вдруг засмеялся. Неприятно засмеялся, скрипуче, натянуто. — Слушай, Степан, а может быть, мне тебя выставить за недосмотр, а? На всю сумму, плюс проценты. Как думаешь? А его, — кивок на докладную записку, — на твое место посадить. Вон как парень деньги умеет таскать. И никакая налоговая не придерется. Что скажешь?

— Я-а…

— Что «я»? Головка от… — Лицо Конякина почернело от гнева, голос снизился до страшного шепота. — Что ты сделал за эти полгода? У тебя же ни хрена нет. Доказательств нет, бабки как пи…ли, так и пи…т. Тебе даже предъявить нечего!

— Мы могли бы обратиться за помощью к вашим… мнэ-э-э… партнерам, — промямлил главбух. — Они заставили бы его признаться.

— А если он не признается? — Конякин повернулся к бару, достал бутылку водки и тонкий высокий стакан, налил половину, выпил одним глотком, выдохнул резко. — Вот возьмет и не признается. Да еще предъяву на тебя кинет. На всю сумму. С процентами, за моральный ущерб. И партнеры тебя выставят. За хлопоты. Что ты тогда запоешь?

— Как так? — Главбух побледнел еще больше.

— А вот так «так», — передразнил Конякин. — Сам же говоришь: доказательств против него нет. Что молчишь? Очко сыграло? — Он выдержал паузу и закончил абсолютно серьезно, без тени насмешки: — Значит, так, Степан Михайлович. Даю тебе две недели. К концу срока ты выложишь мне доказательства на этого дохляка, и мы будем разбираться с ним, или я всю недостачу вешаю на тебя и этим делом займутся мои, как ты выразился, партнеры. А они очень не любят, когда кто-то залезает в их огород. Очень. Все ясно?

— Я понял, Георгий Андреевич, — торопливо закивал главбух. — Не беспокойтесь.

— Да мне-то чего беспокоиться, — снова скривился в насмешке Конякин. — Это ты беспокойся. Тебе придется ущерб возмещать. Мне теперь по хрену. — Он налил себе еще полстакана водки, выпил, демонстративно вытер губы белоснежным платком и сунул его в нагрудный карман франтоватого «боссовского» пиджака. — Ну чего стоишь-то? Иди работай. Тяглов с готовностью выскользнул за дверь. Конякин же придвинул к себе докладную, составленную главбухом, и вновь прочел имя, написанное крупными буквами в самой первой строке: «Константин Борисов».

* * *

Подходящий телефон-автомат обнаружился на конечной, у станции Левобережная. Народу на узеньком пятачке почти не было. Время от времени к платформе проходили люди, не обращавшие ни малейшего внимания на странную компанию, собравшуюся у старой телефонной будки с выбитыми стеклами.

— Ну, компадре, — улыбнулся Костику Слава, — ваш ход.

— Давай, — подтверждающе кивнул Артем. Димыч мрачно поглядывал на приосанившегося от понимания собственной значимости Костю. Тщательно сверяясь с запиской, тот как раз набирал номер. Димыч облизнул пересохшие губы. Ему вдруг показалось, что все обязательно закончится хорошо. Должно закончиться. Только бы этот парень дал им деньги взаймы. Димыч не думал о том, как он будет возвращать долг. Все равно это случится потом. Через два-три месяца. Главное сейчас — выиграть время, а там уж как-нибудь само… Рядом с Димкой стояла Мила. Она тоже смотрела на Костю, и глаза в этот момент у нее были… особенные. Костя никогда еще не видел у нее таких глаз. Во всяком случае, на него Милка никогда не смотрела так. И от этого взгляда ему казалось, что сейчас он без труда сможет свернуть гору. В трубке запищали длинные гудки, которые, впрочем, довольно быстро оборвались, и вальяжный молодой голос протянул:

— Алло? Костя кашлянул и, старательно добирая солидности, попросил:

— Евгения позовите, пожалуйста.

— А кто его спрашивает? На том конце провода определенно не обрадовались «чужому» звонку. Хотя и не особо расстроились.

— Это брат Анны Борисовой.

— Анны… Анны… — повторил голос озадаченно и вдруг оживился. — Ах, Анны! Да, вспомнил. Как здоровье сестры?

— Спасибо. Все в порядке, — ответил Костя.

— Ну и отлично, отлично. Она еще замуж не вышла?

— Нет пока, — Костя слегка удивился пустопорожней болтовне Евгения и решил сам брать быка за рога. — Так вы и есть Евгений?

— Он самый, — оживленно щебетал собеседник. — Он самый и есть. А что? Проблемы какие-нибудь у сестры возникли?

— У нее никаких проблем, — Костя повернулся к Димычу и, указав глазами на трубку, кивнул утвердительно: мол, Евгений. — У одного моего друга проблема. Анна посоветовала обратиться к вам.

— Правильно посоветовала, — в голосе собеседника появилась деловитая сухость. — Правильно. И что же это за проблема?

— Ему нужно вернуть долг… серьезным людям, — ответил Костя, отчетливо понимая, что делает именно то, от чего его отговаривала сестра. Ввязывается в чужие беды. Нарушает слово.

— Ну что же, — рассудительно заметил Евгений, — все правильно. Долги нужно возвращать. Долги — это святое. Похвально, что ваш друг это понимает. — Собеседник выдержал надлежащую паузу, придавая следующей фразе больший вес. — И каков же размер долга?

— Одиннадцать с половиной тысяч долларов, — ответил Костя. Бах! Сердце прыгнуло к горлу и забилось о кадык. Жар прилил к лицу. Пожалуй, только сейчас Костя осознал, насколько же велика требуемая сумма. Если бы Евгений бросил трубку, он бы даже не удивился. Но тот только хмыкнул.

— Деньги достаточно серьезные. А ваш друг знаком с условиями кредитования?

— Сестра сказала, что это в районе десяти процентов?

— Все верно, — согласился Евгений. — Десять процентов в месяц. Неполный месяц считается за полный.

— А… нельзя ли как-нибудь снизить процентную ставку? — Костик почувствовал, что его щеки становятся горячими.

— Да Бог с вами, — Евгений усмехнулся. — Куда уж еще ниже. Это только в банках ставки низкие. Но там и выдачи кредита придется ожидать полгода. А то и год. Вам же, насколько я понимаю, деньги необходимы как можно скорее?

— Разумеется.

— Разумеется, — эхом повторил собеседник. — Последняя тонкость. Ваш друг… простите, не знаю вашего имени…

— Костя, — представился Костик.

— Очень приятно. Ваш друг, Костя, конечно, располагает каким-то залогом, перекрывающим сумму займа? Недвижимостью, хорошим автомобилем, драгоценными изделиями?

— Полагаю, он сумеет объяснить это лучше меня. Костя протянул трубку Димке. Тот взял ее осторожно, словно это была не трубка, а по меньшей мере удав.

— Да? Да. Дмитрий меня зовут, — представился Димка. — Да. Примерно на два месяца. Да, есть. Трехкомнатная. Нет, не в Москве… В Заливинске. Это в Новгородской области. Костик обвел взглядом компанию. В его понимании, он провел свою часть разговора гладко, однако, казалось, никто даже не заметил этого. И Славка, и Артем, и Милка — все смотрели на Димку. Тот отвечал односложно, только «да» или «нет», но по ходу беседы с лица его сходило напряженное выражение. Димка словно разговаривал с доброжелательным знакомым. Наконец он повернулся к Костику:

— Тебя. Тот взял трубку:

— Слушаю.

— Костя, возникло небольшое недоразумение. Как выяснилось, ваш друг не имеет документов на заявленную квартиру. Таким образом, выясняется, что залога у него нет. — В голосе Евгения не было ни раздражения, ни досады. Только констатация факта. — У вас есть что-то, что вы можете предложить в качестве залога?

— Боюсь, что… — Костик сбился с уверенного тона. Особенно неуютно ему было от того, что за ним наблюдали четыре пары глаз. Люди, которые в него поверили. — Я ничего не могу предложить. Но… Нам очень нужна ваша помощь.