Дикие псы

— Степан Михайлович, вы не могли бы поговорить с Георгием Андреевичем? Тот быстро посмотрел на собеседника:

— Насчет чего поговорить, Костя?

— Я хотел взять… э-э-э… ссуду.

— Ссуду? Хммм… — Тяглов отпил из стакана и снова принялся мешать ложечкой, хотя сахар давным-давно растворился. — И какова, позвольте поинтересоваться, нужная вам сумма?

— Тринадцать тысяч долларов, — шалея от собственного нахальства, выдохнул Костя. Как в пропасть шагнул.

— Большие деньги, — раздумчиво проговорил Тяглов. — Очень большие. Особенно для человека вашего возраста. Простите, Костя, излишнее любопытство, но… зачем вам понадобилась столь крупная сумма? — Костя в двух словах объяснил ему ситуацию. — Понимаю, — кивнул Тяглов. — Родственные чувства — одни из самых сильных чувств. Я отношусь к ним с пониманием и уважением, но боюсь, что ничем не смогу вас порадовать. Обратившись к Георгию Андреевичу, вы не поможете ни себе, ни своей сестре. — Тяглов вздохнул. — М-да, Костя. Вам не позавидуешь. Определенно. Георгий Андреевич не из тех людей, кого можно разжалобить сентиментальными историями. Богат не тот, кто умеет зарабатывать, а тот, кто умеет сохранить заработанное. Он не даст вам денег, — подвел неутешительную черту Тяглов.

— А если бы попросила Анна? — Костик остро ощущал всю глубину собственного падения. — Насколько я знаю, Георгий Андреевич собирался на днях сделать ей предложение, и… он ведь не откажет будущей жене?

— Кто вам сказал насчет предложения? — прищурился Тяглов.

— Мне… — Костя покраснел. — То есть, я подумал, что… А что, разве это неправда? — спросил он вдруг с вызовом.

— Боюсь, что нет, — совсем уж понизил голос Тяглов. — Костя, мне очень не хочется причинять вам боль, тем более зная, как вы относитесь к своей сестре, но… Боюсь, что Георгий Андреевич уже сделал предложение…

— Аньке? — холодея от ужаса и стыда, спросил шепотом Костя. Тяглов покачал головой.

— Нет, Костя. Будущая жена Георгия Андреевича — совсем другая девушка.

— Откуда вы знаете? — зло спросил Костя. — Он что, сам вам об этом сказал?

— Нет, разумеется, — Тяглов тяжело вздохнул. — Думаю, вы прекрасно понимаете, Костя, что такие люди не обсуждают дела при нас, смертных. Просто я вчера заносил Георгию Андреевичу бумаги на подпись и… одним словом, слышал разговор Георгия Андреевича с будущим тестем. Это один из его деловых партнеров. Они обсуждали вопросы организации торжества и свадебного путешествия, покупки новой квартиры и мебели для молодых, ну и так далее. Мне очень жаль, Костя. Мне, честное слово, очень жаль.

— Он морочил Аньке голову два с половиной года, — пробормотал Костик. — Я убью его.

— Ну, это лишнее, — заметил Тяглов с усталой обреченностью мудреца, выслушивающего очередную глупость незрелого, горячего юноши. — Разумеется, вы не убьете Георгия Андреевича. Я не советовал бы вам даже обдумывать подобные идеи. Это очень опасное занятие. С точки зрения психики. — Он допил чай, поднялся из-за стола. — Мы закончили разговор?

— Да, — сухо кивнул Костик. — Закончили.

— Прекрасно. А теперь выбросьте из головы все, о чем мы тут говорили, — и за работу. Понимаю, у вас сейчас не тот настрой, но постарайтесь все же не смешивать работу и личную жизнь. Это совершенно разные вещи, друг друга никак не касающиеся. Впрочем… — Тяглов взглянул на часы. — Наверное, вы могли бы немного отдохнуть. Все равно через восемь минут обед.

— Да, — рассеянно ответил Костя, но тут же, словно бы спохватившись, добавил: — Нет. Я все-таки хочу поработать. Действительно. Не будем мешать личное с работой. Они вышли в коридор.

— Вы идите, Костя, — сказал Тяглов, — а мне еще нужно заглянуть по делам… — Он взялся за ручку двери туалетной комнаты. — Возраст, знаете ли.

— Да-да, — Костя зашагал по коридору, решительно сунув руки в карманы брюк и даже пытаясь беззаботно насвистывать. Тяглов несколько секунд смотрел ему вслед, затем усмехнулся, покачал головой:

— Глупый мальчик.

* * *

Нужный гараж был расположен в самом дальнем закутке. Даже имея четкую наводку, искать пришлось довольно долго. Вокруг громоздились темно-серые стальные коробки боксов, похожих друг на друга, как однояйцевые близнецы. Они тянулись бесконечными рядами, и в какой-то момент у Жигулова возникло ощущение, что он угодил в ловушку-лабиринт. Большая часть гаражей была заперта на массивные висячие замки, так что спросить: «Верной ли дорогой идем, товарищ?» — и то было не у кого. Ни души, как в пустыне. «УАЗ» катил по одной стороне гаражей, «Москвич» по другой. Искомый бокс оказался угловым. Ворота его были вызывающе распахнуты, а внутри красовалась «БМВ». Оба правых крыла машины лежали на полу. Дверцы стояли у стены. Вокруг колдовали трое мужиков очень вдохновенного вида. Одного из них Жигулов узнал по сутулой фигуре. Вчерашний знакомец из парка Горького. Милицейские машины остановились чуть поодаль. Владимирыч, Жигулов и парни из опергруппы, ускоряя шаг, направились к боксу. Эксперты и понятые остались на месте, ожидая, когда те закончат свою часть работы. Мужики заметили приближающихся милиционеров, заметили и короткий автомат на груди сержанта, застыли в нерешительности.

— Никому не двигаться! — гаркнул, подбегая, один из оперов, Коля Бадеев. — Милиция! Мужики переглянулись. Никто из них и не подумал броситься наутек. Владимирыч, Жигулов и оба штатских ввалились в бокс. Сержант остался у ворот, подстраховывая коллег.

— Руки на стену, — резко скомандовал второй опер, Олег Поликарпов. — Быстренько. И ноги на ширину плеч. Когда задержанные послушно выполнили приказание, Владимирыч засмеялся:

— Ну что, родные, попались? Попа-ались, милые. Попа-ались, голубчики. Стукач не шевельнулся. Вместо него ответил другой — тучный мужчина с узловатыми исцарапанными руками и черными от машинного масла ногтями.

— А в чем дело, граждане?

— Дело, дорогой ты мой, в том, что иномарочка эта три дня как в розыске числится. Угнанная она, иномарочка эта, — с недоброй усмешкой ответил Владимирыч. — Сергеич, давай протокольчиком займемся. Время — деньги. Иногда в буквальном смысле. Так что не будем тянуть кота за хвост. Жигулов, оглянувшись, позвал понятых:

— Товарищи, подойдите сюда, пожалуйста.

— Ну что, мужики, — весело и громко добавил Владимирыч, — нам по благодарности от начальства, а вам по трешке «общего». Лучше сами колитесь, по-хорошему советую.

— Чистосердечное признание… тра-та-та, тра-та-та. Наизусть уже, наверное, знаете, — поддержал следователя Коля Бадеев.

— Да в чем дело-то? — возмутился тучный. — Мы сотрудники авторемонтного кооператива. Хозяин этой иномарки пригласил нас для ремонта. Не хотел тачку в наш гараж буксировать. Ну и что в этом криминального? У нее же на лобовом стекле не написано, что она угнанная?

— Я тебе объясню сейчас, чего здесь криминального, — пообещал угрожающе-ласковым шепотом Олег Поликарпов. — Ты кому грузишь, козлиная морда?

— Спокойно, спокойно, — слегка охладил коллегу Жигулов. — Документы, удостоверяющие, что вы действительно сотрудники авторемонтного кооператива, имеются?

— Конечно, — с готовностью кивнул тучный. — В кармане робы. И наряд на работу там же. Все чисто, по закону. Ну сами подумайте, товарищ капитан. Если клиент просит отремонтировать его иномарку не в общем гараже, а на месте, это что, повод спрашивать у него документы на машину? Разве есть соответствующий закон или указ ГАИ?

— Ах, указы ГАИ нам нужны? — прищурился Владимирыч. — Ну я тебе устрою, умник. Ты у меня и указы вспомнишь, и законы, и еще кое-что. Года три будешь вспоминать.

— Погоди, Владимирыч, не горячись. — Жигулов достал из кармана робы тучного документы, накладную. Тот не соврал. На бумаге все выглядело гладко. Правда, в документах значилось всего две фамилии. — А это кто? — Жигулов кивнул на стукача. — Тоже сотрудник?

— Нет, — ответил спокойно тучный. — Это приятель. Понимаете, товарищ капитан, заказчик пообещал премию… за хорошую работу. И надбавку за скорость. А товарищ наш — в импортных тачках дока. Вот и позвали подработать. И нам легче, и ему на кусок хлеба с маслом. Ну и заказчик не в обиде. Работаем быстро и качественно. А угнанная машина или нет, нам лично до фени. Лишь бы за работу заплатили.