Дикие псы

— Только без резких движений, — предупредил он. Милка контролировала зал. С оружием в руках выглядела девушка чертовски эффектно.

— Дамы и господа! Попрошу минутку внимания! — крикнул Славик, выходя на середину зала. — У вас нет ни малейшего повода для беспокойства. Нам ничего не нужно, кроме денег. — Он вытащил из кармана полиэтиленовый пакет, двинулся к окошкам. — Пожалуйста, сложите крупные купюры в этот пакет, и мы уйдем. Прошу вас, — и протянул пакет первой кассирше. — И вон из того столика не забудьте, — указал на передвижной металлический сейф, из которого кассирша доставала деньги, выплачивая ему выигрыш. Кассирша открыла кассу, достала тоненькую стопочку банкнот, бросила в пакет. — Это что, все? — изумленно спросил Славик.

— Видите ли, — парень с поднятыми руками, стоящий в паре метров от кассирши, шагнул вперед. — Большую часть утреннего оборота пять минут назад забрала инкассаторская машина. У нас же филиал, а основное хранилище в центральном офисе… Артем обернулся и выразительно взглянул на Славика.

— Привезли, говоришь? — хмыкнул он.

— А тебя кто спрашивал, а? — заорал на клерка Славик. — Стой, где стоишь. И руки подними повыше, чтобы я видел! Черт! Черт, черт, черт!!! — Он в отчаянии топнул ногой. — Твою мать! Инкассация. Твою мать! — Славик прошелся по залу. — Черт! Поверить не могу. Такой банк, и нет денег. Черт! — Он вернулся к стойке. — Ребята, если вы не наберете нужной нам суммы, я вас всех перестреляю. Сказано это было в сердцах. Славик отлично понимал, что не сможет спустить курок, даже если в кассах не окажется ни копейки. Однако кассирши этого не знали. Они испуганно-торопливо ссыпали деньги в пакет, а Славик угрюмо шагал вдоль стойки, пытаясь в уме вычислить, сколько все-таки собирается денег, а заодно и «перевести» их в доллары по курсу. Получалось прилично, но на то, чтобы полностью рассчитаться с долгами, явно не хватало. Последняя девушка бросила свою часть купюр в пакет, протянула его Славику.

— Все, — сказала она.

— Точно? — переспросил Славик.

— Точно, — кивнула кассирша.

— Ладно. Спасибо, граждане, за внимание. Теперь так. Всем стоять с поднятыми руками еще пять минут. А то мы можем передумать и вернуться. Понятно? Хорошо. Уходим, компадре, — кивнул он Артему. Тот попятился к двери, продолжая контролировать зал. Первой вышла Милка. В тамбуре — благо с улицы стекло было зеркальным, — она сняла очки. Вторым — Славик. Стянул с головы шапку, спрятал в карман. Пакет с деньгами он нес в руках. Артем уходил последним. Он остановился в дверях, подождал, пока Славик и Милка сядут в машину, и только потом вышел сам. Стаскивая на ходу «чеченку», побежал к угнанной развалюхе. С двумя винтовками под мышкой он выглядел очень живописно. Прохожие останавливались и оборачивались в его сторону. Сотрудник службы безопасности рынка, заметив вооруженного человека, изумленно присел и бодрой рысью ринулся в контейнерный лабиринт. Отчаянно матерясь, Артем нырнул в салон, захлопнул дверцу.

— Ты зачем ружья взял? — спросил Славик.

— На всякий. Чтобы в спину стрелять не начали, — ответил здоровяк. Димка нажал на газ, резко выворачивая руль влево. Машина рванула с места, зацепив стоящий впереди «Рено», и… встала посреди проезжей части, перегородив единственную полосу. И снова, как в первый раз, образовалась пробка, взвыли клаксоны.

— Давай! — рявкнул Славик. — Жми!

— Да я жму, — пробормотал Димка сквозь зубы, зло дергая рычаг передач. — Не могли тачку получше подобрать. Вы бы, блин, еще на кладбище машину взяли! Из могилы!

— Хрен с ней, с тачкой! — рявкнул Артем. — Ноги! Он первым рванул дверцу и выскочил на проезжую часть. Вой клаксонов мгновенно смолк. Сигналить человеку с двумя «помповиками» под мышкой никто не решился. За Артемом из машины выбрался Славик. Потом Димка с Милкой. Последним вылез Гори. Они побежали через проезжую часть к обочине и свернули во двор. Здесь Артем сунул ружья Милке:

— Спрячь под пальто. Девушка торопливо прикрыла оба «помповика» полами длинного редингота. Через полминуты они уже вошли в нужный подъезд. Еще через минуту стояли у окна снятой квартиры, разглядывая гигантскую — на всю улицу — пробку. Вдалеке маячили голубые всполохи — милицейские машины не могли подъехать к месту происшествия даже по тротуару. У банка уже собралась толпа. Свидетели — те, кто присутствовал при ограблении, — охотно делились подробностями со всеми желающими. Минут через десять подоспела команда с внушительной видеокамерой.

— Что у них на камере написано? — спросил Димка, приподнимаясь на цыпочки, разглядывая улицу из-за плеча Артема.

— «ТВ-6», — ответил Славик. — «Дорожный патруль». Надо будет посмотреть.

— Ни хрена себе «верное дело», — пробурчал недовольно Артем. — Чуть не попались.

— А сколько взяли? — оживился Димка.

— Да, понимаешь, — вздохнул Славик. — Как раз перед нами там инкассаторы побывали.

— Ну долги-то хватит отдать? — на лице Димки отразилась тревога.

— Вряд ли, — Славик сел, скрестив по-турецки ноги, высыпал деньги прямо на пол. — Если хочешь, можем посчитать.

— Давай. Димка тоже сел, принялся рыться в купюрах, отбирая банкноты одного достоинства и складывая их в отдельные стопки. Милка подошла ближе, опустилась на корточки, обняла Димку за плечи.

— Тут много, — сказала она.

— А надо больше, — возразил Славик. Артем покосился на кучу денег, но от окна не отошел.

* * *

День Георгия Андреевича Конякина начался просто омерзительно. Во-первых, исчезла Анна. Честно говоря, он немного заволновался: не сунулась ли в петлю, дура, прихватив за компанию этого гаденыша, своего братца, и оставив записку «трогательного» содержания. Мол, в моей смерти прошу винить Конякина Георгия Андреевича. Однако отправленный по адресу охранник ни трупов, ни записок в квартире не обнаружил. Анна исчезла совместно с гаденышем-братцем. Очевидно, элементарно «сделала ноги». Таким образом, ему не удалось в полной мере насладиться мщением. Мелочь, а настроение испортилось. Конякин очень не любил, когда его «имели». Затем он позвонил своему человеку в «Абвере». [3] Генералу Сигалову. Тот поднял шухер на все управление, но вчерашний мент, Толя, извиняться категорически отказался. То, что следака отстранили от дела, Конякина не удовлетворило. Правда, Сигалов пообещал ему, что в течение недели мента уволят по служебному несоответствию, но это когда еще будет. Пока же Конякин испытывал лишь раздражение. Затем позвонили партнеры. Впрочем, даже не сами партнеры, а их «шестерки». Пожаловались, что Вован и Дукат, пацаны, которые отрихтовали Анькиного гаденыша, залетели в ментовку. За что, точно неизвестно, но скорее всего гаденыш их и вложил, сука. Пришлось снова звонить Сигалову и договариваться о том, чтобы пацанов выпустили под подписку, а потом «сбили» им срок, а лучше бы и вовсе спустили дело на тормозах. Не то чтобы Конякин сильно беспокоился о каких-то «быках». Просто в ходе ментовских разборов могло всплыть и его имя, а ему сейчас это было не с руки. Сигалов пообещал связаться с нужными людьми, которые все и уладят, пожаловался на нищую жизнь. Машина вот забарахлила… Конякин намек понял. Сказал, что с машиной — вопрос решаемый. Доброе отношение он умеет ценить. На том и расстались. Но это были еще цветочки. Ягодки пошли позже. В начале первого ему позвонил Николай Михайлович Хритинин и голосом, исполненным вселенской скорби, сказал:

3

(жарг.) — милиция.

— Георгий Андреевич, у меня для вас плохая новость. Конякин вздохнул и закрыл глаза рукой.

— У меня сегодня все новости плохие, — недовольно проворчал он. — Давай, выкладывай.

— Георгий Андреевич, какая-то шпана ограбила наш банк на Смольной.

— Что-о-о? — Конякин почувствовал, как у него затряслись губы. Не от злости, от изумления. Хритинин являлся президентом «Коммерческого кредитного». И только. А вот хозяином банка был именно Конякин. Ну, не он один, разумеется. Еще друзья, партнеры, финансовое состояние которых, при всей величине и надежности, периодически нуждалось в… э-э-э… услугах своего рода прачечной. Торговый дом, магазины, банки, которыми владел Конякин, и выполняли роль этой самой прачечной. Тот, кто сегодня осмелился залезть к Конякину и его партнерам в карман, был, как правильно заметил Хритинин, именно шпаной. Серьезный человек никогда не станет устраивать наезды, не выяснив для начала крутость «крыши» клиента. Сегодня днем кто-то очень и очень просчитался. Конякин не сомневался: если шпана, работнувшая банк, имеет хоть отдаленное отношение к криминальному миру — их в конце концов разыщут, и вот тогда…

— У нас есть видеозапись, — постарался хоть немного поднять хозяину настроение Хритинин.

— Сколько взяли?

— Слава Богу, в деньгохранилище они зайти не догадались, а прямо перед налетом приезжали инкассаторы, большую часть налички вывезли…

— Сколько? — тяжело повторил Конякин.

— Что-то около двадцати пяти тысяч долларов.

— Твою мать, — процедил Конякин сквозь зубы. — Ментов уже вызвали?

— Охранники тревогу подняли.

— Тревогу они подняли. Лучше бы твои охранники банк охраняли, а не тревогу поднимали, — рявкнул Конякин, чтобы хоть немного выпустить копящуюся под сердцем злобу. — Ладно, жди. Минут через десять буду. Он швырнул трубку на рычаг, поднялся, надел пальто, вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Пройдя через торговый зал, толкнул двери главного входа и… обомлел.

— Эй! Эй, эй, эй!!! — заорал Конякин, устремляясь вниз по ступеням. Два здоровых мужика в форме подцепляли его «Вольво» к «эвакуатору». — Вы чего делаете? Эй! Мужики продолжали «делать», не обращая внимания на истошные крики. Конякин скатился по ступеням, подбежал к машине.

— В чем дело, мужики? — рявкнул он, досадуя, что нельзя вместо вопросов просто насовать этим двоим шустрилам в репу.

— Эвакуируем машину, согласно распоряжению мэра Москвы, за парковку в неположенном месте, — сухо ответил один из мужиков.

— О чем вы говорите? Здесь же разных тачек… как негров в Африке. И все запаркованы в неположенном месте. Выбирайте любую другую и эвакуируйте на здоровье.

— А мы уже выбрали. Мужик безразлично пожал плечами и принялся выписывать квитанцию.

— Завтра с девяти утра можете подъехать на штрафную стоянку службы технической помощи ГИБДД, наш сотрудник составит акт, заплатите штраф и заберете свою машину.

— Чего? — прищурился Конякин. — Я вот сейчас скажу «фас» своим ребятам, и они разгрызут эту вашу таратайку, вместе с вами обоими, пополам. Понял, нет?