Дикие псы

— Знаешь, Толя, что я тебе на это скажу? — Олег докурил, щелчком отправил окурок на газон. — Станешь, как Сигалов, генералом, будешь сам всякой сволочи в лицо плевать. А пока, уж извини, придется молчать и утираться. — Он открыл дверцу «Москвича», забрался в салон. — Садись. — Жигулов мрачно устроился на переднем сиденье. — А насчет вранья, Толя… Думаешь, Михмихыч не понимает, что Сигалов врет? Понимает. Думаешь, не знает, кого мы взяли и за что, и кто как следствие проводит? Знает. А все равно отстранит тебя от дела и будет молчать. Потому что так надо. Молчать — спокойно и безопасно. И я тоже кое-что знаю. И Колька Бадеев. И все отделение. Знаем и молчим. И ты, Толя, тоже знаешь. И тоже молчишь. Ты ведь начал возмущаться, не когда кого-то другого прижали, а когда самому на хвост наступили. Не хочу тебя обидеть, но это называется «шкурный интерес». А вот когда другим наступали — молчал. Так чего же ты требуешь от людей, для которых ты — никто? Им твои проблемы и обиды — до лампочки. А Сигалов — власть. К тому же близкий знакомый их хозяина. — Олег вздохнул. — С себя, Толя, все начинается. С себя.

— Ну ладно. Оставим философствования на тему справедливой жизни до лучших времен, — Жигулову был неприятен разговор. Наверное, потому, что он-то сам всегда считал себя честным, неподкупным и непримиримым борцом за справедливость. А вот поди ж ты, сказал Олег про других — и полезли в голову разные фактики. Ведь было же? Было. На то глаза закрыл, на это. Мог вступиться и не вступился. Мог сказать, а не сказал. Пожалуй, правота оперативника и была обиднее всего. — Ты выяснил что-нибудь насчет Борисова?

— Выяснил, выяснил, — Олег снова вздохнул. — Работал он здесь. В бухгалтерии. Чуть меньше полугода. Хороший мальчишка. Расторопный, внимательный, умный. Никаких замечаний, нареканий, выговоров. Между прочим, они с сестрой вдвоем живут.

— А родители где?

— Погибли в автокатастрофе семнадцать лет назад. На Украине. Он не очень об этом распространялся, так что подробностей никто не знает. Да и маленьким он тогда еще был. Четыре года. Не помнит, наверное, толком. Я с одной женщиной в бухгалтерии беседовал. Так она о Борисове с таким чувством рассказывала — кажется, была бы возможность, усыновила б. А три дня назад парня уволили.

— За что?

— Деньги украл.

— И много денег?

— Около четырехсот тысяч.

— Сколько? — удивился Жигулов. Изумление перебило даже мрачные мысли. — Это как же он вынес такую кучу денег?

— Да какая куча, Толя? О чем ты говоришь? Восемь пачек пятисотрублевок. Всего делов.

— Это если пятисотрублевками. Хотя… Восемь — тоже немало. Попробуй, спрячь на себе восемь пачек так, чтобы охрана ничего не заметила.

— Охрана и заметила, — ответил Олег. — Деньги, само собой, отобрали. Парня вышвырнули.

— Получается, что этот Борисов поставил на карту свою репутацию, работу, а учитывая личность Конякина, еще и здоровье, и даже жизнь. При этом он должен был отчетливо понимать, что кража такой суммы не может остаться незамеченной. И тем не менее — украл. Почему?

— Это еще не все, — продолжал Олег. — Оказывается, в течение шести месяцев, которые Борисов работал в бухгалтерии, из фирмы пропало около семидесяти тысяч долларов. По две-три тысячи за раз. И именно из бухгалтерии. Это мне главбух рассказал.

— Что же они раньше не обратились в милицию? Или хотя бы видеокамеру не поставили?

— Говорит, решили не поднимать шум, чтобы не спугнуть вора.

— И они, конечно, думают, что это Борисов, — утвердительно кивнул Жигулов.

— Конечно. А ты, разумеется, так не думаешь, — в тон ему сказал оперативник.

— Нет. Если бы Борисов украл столько денег, то ни при каких обстоятельствах не стал бы брать последние четыреста тысяч. Он же умный парень, ты сам сказал.

— Сказал, сказал, — кивнул Олег. — Ну что? Поехали в отделение? Михмихыч ждет.

— Поехали, — обреченно ответил Жигулов.

* * *

«Девятка» была на месте. Стояла там же, где и в прошлый раз. Анна и Костик подошли к машине. Артем и Славик остановились чуть в стороне. Они то и дело оглядывались, руки держали под полами курток. Евгению не пришлось объяснять, что прячут эти двое. Накачанный охранник открыл заднюю дверцу, но ни Анна, ни Костик садиться не стали. Девушка звонко хлопнула ладонью по крыше. Евгений опустил стекло, посмотрел на Анну, улыбнулся приветливо:

— Анечка, золотко, что случилось? Ты даже в машину ко мне сесть отказываешься?

— Отдай ему деньги, — кивнула Анна Костику. Тот достал из кармана пакет, швырнул Евгению на колени.

— Здесь десять, — жестко сказала девушка. — Остальные три завтра. В два часа. Здесь же.

— Анечка, солнышко, ты же знаешь, я весь день в бегах. Кручусь, как белка на лесоповале, — Евгений все время улыбался. — В два никак не получится. Давай хотя бы в это же время?

— Завтра в это же время мы будем далеко. Так что, если хочешь получить свои три штуки, приедешь. Все. Разговор закончен.

— Постой, — остановил Анну Евгений. — А денежки-то проверить? Деньги — они, знаешь, счет любят. Анна посмотрела на него, наклонив голову к плечу. Евгений принялся извлекать пачки из пакета, вытаскивать по одной-две купюры из середины и смотреть на свет.

— Рубли, — разочарованно протянул он. — Вообще-то я давал в долларах. Ну ладно… Порядок, — Евгений сунул деньги в отделение для перчаток, кивнул на Славика с Артемом. — А этих-то зачем притащили? Не доверяете, что ль?

— Нет, — серьезно ответила Анна.

— Ну-ну, — Евгений криво усмехнулся. — Значит, завтра в два? Он дернул рукоять коробки передач, нажал на газ. «Девятка», заложив резкий вираж и проскочив в паре сантиметров от Артема со Славиком, свернула на Брестскую. Костик проводил ее взглядом, спросил, не поворачивая головы:

— Думаешь, он нас сдаст?

— Сдаст, — кивнула Анна. — Вот если бы мы принесли ему пять штук, он бы еще подумал. Побоялся бы потерять деньги, если нас убьют раньше, чем мы успеем отдать вторую часть долга. А теперь сдаст и не поморщится. На губах девушки появилась жесткая улыбка. В это время в салоне «девятки» Евгений посмотрел в зеркальце заднего вида и процедил:

— Сука.

— Что, Седой? — расплылся на заднем сиденье приятель. — Обломили?

— Посмотрим еще, кто кого обломит, — удерживая руль одной рукой, Евгений достал из кармана телефон, набрал номер. — Георгия Андреевича Конякина, пожалуйста. Георгий Андреевич? Это Евгений, приятель Анны Борисовой. Вы звонили мне вчера, просили связаться с вами, если она вдруг объявится, и даже обещали заплатить за ин… Да, объявилась. Мы должны встретиться с ней завтра, в два часа дня. Нет, приедет обязательно. Вы же ее знаете. Кстати, если вам это интересно, вечером ни Анны, ни ее брата, ни их друзей уже не будет в Москве. Да, обязательно заеду. В десять? Да, смогу. Конечно. Обязательно буду. Всего доброго, Георгий Андреевич. — Евгений закрыл телефон, бросил на соседнее сиденье, улыбнулся и не без торжества сказал: — Завтра в десять он ждет меня в своем офисе. Вот такие пироги. Накачанный охранник загоготал.