Дикие

Никита повертел прохладные банки в руках.

— Что сие будет? — спросил он, и вопросительно уставился на молодого человека.

— Давай покажу, что сие есть. — Молодой человек снова выхватил банки из рук Никиты, после чего передал одну из них Марийке.

— Марийка, держи! Давай-ка покажем им, что сие есть и попьем, наконец, водички. Ты, конечно, если хочешь, можешь и им для пробы оставить, а я только спасибо скажу, что напиться позволили.

Алексей, не долго думая, откупорил кока-колу, а потом, на глазах у изумленных стрельцов, одним махом опрокинул содержимое банки себе в рот.

Марийка же, чтобы задобрить строгих блюстителей порядка, открыв свою баночку, только пригубила приятный прохладный напиток, а потом любезно протянула его Никите.

— Нате, вот, испробуйте.

Никита с опаской принял зеленую баночку из рук девушки, и, прежде чем отхлебнуть из нее, понюхал.

— Да, ты не бойся, дядька, пей. Это зело вкусно!

Никита осторожно преподнес банку к губам и сделал несколько глотков, после чего передал ее Ивану. Тот тоже отхлебнул, да так неумело, что облил себе бороду.

— Это что ж за напиток таков? — спросил у Марийки Никита.

— Спрайт называется — горделиво приосанясь, ответила ему девушка.

— И откуда ж он у вас взялся?

— Да, вот, только что на базаре купили, у какого-то купца иноземного.

— А деньги где взяли, поди, дорого стоит-то? — лукаво заметил хитрый стрелец.

— Тятя дал! — Марийка запустила руку в карман, вытащив несколько монет. — Вот и еще даже остались.

— Ох и брешешь ты, девка. — Никита потряс пустой банкой перед носом Марийки.

— Я сей базар по три раза на день обхожу, и всех купцов иноземных поименно знаю, и сего предмета ни у кого из них не узрел ни разу!

— А тот, может какой заезжий. — Попыталась Марийка выйти из ситуации победителем.

— Их, дядя, вон сколько ноне по Москве-то катается.

— Ты мне голову не морочь, коль ничего не смыслишь в торговле, и не ведаешь, что ни одного заезжего так просто к базару никто не допустит.

Марийка растерялась под колючим взглядом стрельца, и скромно опустив голову, замолчала.

— Ну, вот что! — обратился Никита теперь уже к ним двоим.

— Этого я покуда заберу, уж больно он подозрителен, я вообще думаю, что никакой он не крестьянин. Сведу-ка я его в приказ, а уж там пусть с ним и разбираются, кому следует.

— Что ты, дяденька, нельзя его в приказ-то! — испуганно воскликнула Марийка.

— Это по какому такому праву нельзя?

— Дяденька, отпусти нас! — взмолилась Марийка. — Он особый человек, не такой как мы, нельзя его в приказ.

— Вы только посмотрите на нее! — Никита возмущенно ухмыльнулся.

— Это какой же он особый, а?

— Он… — Марийка запнулась. — Он божий человек.

После этих слов Никита, а следом за ним и Иван громко рассмеялись.

А Алексей, глядя на них, отчаянно хлопнул себя по коленям.

— Ну и дурак же я! И почему было не взять у Игоря газовый пистолет!

Марийка заплакала и снова стала умолять Никиту, чтобы он их отпустил.

— Не реви, — строго повелел ей неумолимый стрелец. — Тебя я покуда держать не стану. Коль не придумала, что Никиты ты Куренцова холопка, отправляйся к нему, да поведай, чтобы тот в приказ явился, а там уж мы все и выясним.

Марийка заплакала еще громче.

— Тятя сказал, что Никита Михайлович, может, в Тверь подался, а коли он уже уехал?

Никита задумался.

— Ну, коль его на месте не будет, пусть придет какой-нибудь человек от него, да только такой, которого в приказе знают. Поняла?

— Поняла, — ответила сквозь слезы несчастная девушка.

— Эй, ты, божий человек, — обратился Никита к Игорю.

— А ну пошли!

— Никуда я с вами не пойду! — упрямо ответил тот и уселся на траву.

— Коль не пойдешь, силком поволочем, а вместо приказа направим прямиком в пытошный застенок.

Марийка побледнела и подбежала к Алексею.

— Не противься ему, Алеша, иди по хорошему. А я что-нибудь придумаю.

— Отправляйся к Игорю, — прошептал ей на ухо молодой человек, — и чем скорей, тем лучше. Придумаете что-нибудь вместе.

И он, после этих слов неохотно поднялся с травы и подошел к стрельцам.

— Ну, что, законники, ведите! — сказал, ухмыльнувшись, и поднял с земли свою котомку.

ГЛАВА 9

Как только выяснилось, что ни Валерия ни Настя никогда не готовили уху, и теперь, когда реальность предоставила им такую возможность, обе они не имели понятия как с этим справиться, поварскую миссию пришлось взять на себя Игорю и Борьке. Девушки же принялись за поиски хвороста и дров, а потом отправились за водой к роднику, который по пути показал им Борька.

— Ах, какая потрясающая поляна там, за березовой рощицей, — воскликнула Валерия, как только они доставили воду старательным поварам.

— И какая жалость, что нет Алешки, нам бы с ним сейчас в самый раз порепетировать на такой полянке.

— Так репетируй пока одна, — посоветовала подруге Настя. — Думаю, тебе это не повредит.

— И в самом деле, — согласилась Валерия. — Я, пожалуй, этим займусь, если никто из вас сейчас во мне не нуждается. — И она вопросительно взглянула на Игоря.

Молодой человек улыбнулся.

— Мы в тебе очень нуждаемся, но в данный момент ты свободна как ветер!

— Ну и отлично! — обрадовалась Валерия, и через несколько минут, на неописуемое удивление Борьки, превратилась в длинноногую нимфу в короткой юбчонке, тут же сконструированной из крестьянского подъюбника. На голове ее красовалась сиреневая лента, обрамляющая лоб и туго завязанная узелком на затылке, так туго, чтобы удержать наушники, которые она тут же и нацепила, а на груди, вместо бус появился плеер, висящий на коротких проводах, которые были надежно пристегнуты к лямкам ее спортивной футболки обычными булавками.

— Всем чао! — Валерия, одарив присутствующих воздушным поцелуем, с легкостью, сравнимой разве что с полетом невесомой стрекозы, через минуту скрылась за высокими ветвистыми березками.

Ребятам же потребовалось не более получаса, чтобы разделаться с рыбой и вскоре она уже аппетитно поблескивала своими переливчатыми брюшками в аллюминевом котелке.

Настя расстелила плед немного поодаль от костра и, прикрыв глаза, попыталась вздремнуть, однако, через некоторое время, аппетитный запах ухи, пикантно приправленный душистым зеленым лучком, вывел ее из терпения.