Дикий

Дикий не стал уходить. Развалился на моей постели, притянул меня вплотную к себе. Хрипло бросил:

— Давай подремаем.

А я не представляла, как сумею уснуть в таком жестком захвате. Когда он прижимается ко мне. Огромный. Мощный. Заведенный до предела.

Разве можно рядом с ним расслабиться?

Тут только задыхаешься. От тяжести его сильных рук. От терпкого запаха, который все вокруг пронизывает.

Шумное дыхание. Жар возбужденного тела, которое буквально впечатывается в меня. Бой пульса по вискам.

Дикий так близко ко мне, что все труднее разобраться. Чье сердце настолько громко стучит? Его или мое?

И все же я отключилась. Сама не заметила, как нырнула в сон. Расслабилась в объятиях того, от кого стоило держаться как можно дальше.

Неправильно. Так не должно быть.

Теперь мне стоит огромных усилий вычеркнуть все лишнее из головы, отвечать на вопросы контрольной.

— Эй, Гончарова, поговорить надо.

Рита останавливает меня после пары.

— Не сегодня, — отвечаю ровно. — Я тороплюсь.

— Ничего, — цедит она. — Задержишься.

Получается так, что мы вдвоем в опустевшей аудитории. Поля уже побежала на тренировку по танцам, остальные ребята тоже вылетели, лишь прозвенел звонок. Меня же отвлекло сообщение Димы.

— Нет, — говорю. — Не задержусь.

Пробую обойти Риту, но та вдруг толкает меня в плечо. Крепче сжимаю сумку, вскидываю взгляд на Щеглову.

— Зая, ну ты где? — бросает она, обернувшись назад.

— Здесь, — слышится мужской голос.

??????????????????????????Через пару секунд в проходе возникает крупный высокий парень. Он закрывает дверь за собой и подступает ко мне.

— Чего ждешь? — сплевывает на пол. — Извиняйся.

— Что? — роняю, ощущая себя в полном ступоре.

Парень поворачивается к Щегловой.

— Зай, я же объясняла, — с недовольством тянет она.

Тот хмуро смотрит на меня.

— Ты достала мою девчонку, — заявляет резко. — Такое не прощаю. Быстро встала перед ней на колени. Извинилась.

— Нет, — отвечаю тихо, но твердо.

— Сучка, ты по ходу не поняла, с кем связалась, — цедит Щеглова. — По учебе мне гадишь. Грант из-под носа увела.

Она продолжает говорить, а я понимаю, доказывать что-то бесполезно. В глазах девушки горит злоба. Рита убеждена, будто я виновна во всех ее проблемах.

— Даю тебе шанс извиниться самой, — заявляет она. — Иначе мой парень тебя силой заставит.

— Нет, — повторяю, качнув головой.

— Чего? — взвивается Щеглова.

— Извиняться мне не за что, — стараюсь, чтобы голос не дрогнул. — Если у тебя проблемы с учебой, то…

— Рот закрой, — рявкает “зая”. — Умная слишком.

Шагает вперед, срывает с меня очки, бросает их на пол и топчет ногой. Треск стекла ударяет по нервам. Шок сковывает тело липкой паутиной.

Рефлекторно отшатываюсь, упираюсь в край стола. Бросаю взгляд на дверь, но Щеглова встает перед проемом. Держится за ручку.

— Давай, зай, накажи эту выскочку, — подбадривает своего парня.

Хочу закричать, но мой рот зажимает крупная потная ладонь. Омерзение охватывает изнутри. Дергаюсь, пробую освободиться, царапаю руку.

— Ах ты мелкая…

— Закрыто! — вопит Щеглова.

Замечаю, как дверь дергается. Кто-то пытается войти. Кричу, но звук приглушен чужой ладонью, глухой возглас вряд ли слышно за пределами аудитории.

— Занято! — орет Рита.

А уже в следующую секунду ее будто в сторону отбрасывает. Дверь распахивается, а на пороге оказывается Дима.

Ладонь моментально спадает с моего лица. Хватка разжимается, и я сразу делаю несколько шагов в сторону. Обнимаю себя руками.

— Это не… я это… — мямлит “зая”. — Она что… она это…

От его грозного тона не остается следа. Парень меняется в лице, когда Дима направляется в его сторону.

Такое чувство, будто они знакомы.

Дима смотрит на меня. Потом замечает то, что осталось от моих очков, на полу. Снова переводит взгляд на “заю”.

Тот отрицательно мотает головой. Поднимает руки так, будто извиняется. Пятится назад.

— Зай, набей ему морду, — распоряжается Щеглова. — Зря ты сюда полез, Лебедев. Мой парень чемпион по боксу, так что Гончаровой придется извиниться, а тебе…

— Дура! — рявкает “зая”. — Завали ты…

Договорить он не успевает.

Дима сбивает его с ног. Бьет так быстро и резко, что тот сгибается пополам и валится рядом с битыми стеклами. “Зая” не успевает отбить мощный удар.

Никогда раньше я не видела, чтобы Лебедев дрался. Не знала, что он вообще дерется так. От порывистых движений веет чем-то звериным, яростным.

— Дима, — выпаливаю.

Сейчас он держит “заю” за волосы. Прямо над осколками. И когда Дима поворачивает голову на звук моего голоса, не узнаю его глаза.

— Дима, — повторяю тихо.

Потемневший взгляд будто проясняется.

Лебедев отпускает избитого парня. Подходит ко мне.

— Прости, Катя, — говорит. — Задержался.

— Пойдем, — роняю и беру его за руку.

Он кивает. Когда мы проходим мимо застывшей возле двери Щегловой, Дима поворачивается к ней и холодно заключает:

— Найди другой универ.

35

— Давай в оптику заедем, — говорит Дима, когда мы оказываемся в его машине, заводит мотор и поворачивается ко мне. — Здесь неподалеку хорошая есть.

— Зачем? — роняю рассеянно, еще не вполне прихожу в себе после случившегося, меня до сих пор потряхивает от перенапряжения.

— Тебе нужны новые очки, — ровно заключает Лебедев и хмурится, переводя взгляд на мои руки.

Пальцы подрагивают, сжимая ремешок сумки, и я собираюсь убрать ладони в карманы куртки, но Дима опережает. Он сжимает мои руки одной своей. Не крепко, но ощутимо. Уверенный жест дает чувство защиты. И в этот момент мне совсем не хочется от него отстраниться.

— Никто тебя не тронет, Катя, — отрывисто произносит Лебедев, глядя в мои глаза. — А про этих двоих… ты вообще можешь забыть. Доставать не будут.

Повисшую тишину нарушает звонок мобильного.

Дима достает телефон, не отпуская меня. Мрачнеет, глянув на экран, медлит, прежде чем принять вызов.