Дикий

Теперь я знаю, как эту девушку зовут, — Лика! Красивое имя. Парни что-то громко обсуждают. Слышу, как они спрашивают Лику обо мне. Лика уходит на кухню и возвращается за мой столик. Через несколько минут к нам сбоку подходит один из парней.

— Привет, мужик! Дай огня. — Не дожидаясь разрешения, парень берет со стола зажигалку, прикуривает и уходит с зажигалкой к своему столику. Парни начинают ржать, а я вижу, как лицо у девушки побледнело.

— Только не возражайте им, — испуганно говорит она, а я отвечаю, успокаиваю:

— Все будет нормально, Лика.

— Я сейчас достану зажигалку, — скороговоркой проговаривает Лика и уходит к бару.

Я оборачиваюсь к парням и прошу добродушно:

— Ребята, киньте зажигалку. Вам сейчас из бара принесут.

— А ты шо, зажался? — удивляется один из парней.

— Не шо, а что, — отвечаю я, и тут же двое парней пересаживаются ко мне.

— Вот шо, — говорит один из этих провинциальных второразрядников по боксу. — Ты у нас ее выкупишь. Десять баксов!

— Не шо, а что, — повторяю я. — Это очень хорошая зажигалка, «Ронсон», серебряная. Она больше стоит.

— Он шо, пацаны, издевается?! — прорычал севший от меня слева. Килограммов девяносто в этом придурке; нос сломан.

Тут и Лика появилась с зажигалкой.

— Ребята, что вы, в самом деле, с утра к человеку прицепились?

— А ты не вмешивайся, — ответил ей все тот же «полутяж».

— Если вы станете доставать посетителей, — в голосе девушки послышался металл, — то люди сюда ходить перестанут и мой брат потеряет часть денег. Он с вами разберется!

С удивлением смотрю на Лику и на присмиревших парней. Мне возвращают зажигалку, и через десяток секунд парни уже сидят за своим столиком, забыв обо мне напрочь.

— Чего это они так испугались? — спрашиваю Лику.

— Мой брат ими здесь командует. Такой же, как они, в общем-то…

— Зачем же ты здесь работаешь? — удивляюсь я.

— А мне нравится, — просто отвечает Лика. — Нравится следить за помещением, быть вежливой. Нравится самой зарабатывать деньги, а не просто брать у брата.

— А мне нравишься ты, — грустно улыбаюсь я и встаю.

— Зайдете к нам еще? Или вы проездом?

— Нет, не проездом. — Решение остаться приходит как-то само. — Конечно же еще зайду к вам.

На «к вам» делаю нажим и вижу, как на смуглом лице девушки появляется румянец.

6

Пусть сумка пока полежит в камере хранения, ведь я вернусь сюда через несколько дней… С такими мыслями я возвращаюсь в Симферополь. Вернее сказать, я выхожу из электрички за остановку и добираюсь на частнике до вокзала, где и нахожу водилу-хохла. Встречает он меня радостно, начинает вспоминать, как кувыркался с девчонками, чуть ли не орет на вокзальную площадь:

— Понимаешь, ставлю ее, а она… Скакали, как на батуте… Грызли, как зайцы морковку…

— Поздравляю, — перебиваю я хохла. — Пойдем-ка лучше пообедаем.

Я такой треп не уважаю. Не уважаю, и все.

Мы находим кафе неподалеку от вокзала, и водила рассказывает городские новости, в которых ни слова не слышу про барыгу и его жену. Значит, их тела еще не нашли. Что ж, отсутствие плохих новостей — это тоже новости.

Вернувшись в Евпаторию, нахожу Женьку, и тот показывает мне образец ствола на продажу. Еще один он сделал для себя. Молодец парень! Изредка езжу в Симферополь и встречаюсь с водилой, который меня чуть ли не другом называет и от которого я между делом получаю всю необходимую информацию, а она такова — ни одного слова про жмуриков в особняке я не услышал. О нападении на особняк было бы всем жителям известно, конечно. Так в чем же дело? Не ожили же они, в самом деле? Один раз мы проехали по той улице, и никаких ментовских пломб на воротах не оказалось, а вот окно в доме кто-то закрыл. Все это мне не нравилось. Хотя почему? Если никого не убили, значит, никто и не убивал.

В один из дней я отправился к Женьке в гаражи. Шел тихими улочками, смотрел на пыльные лопухи, замечая, как убыло отдыхающих. Тихое солнце висело над головой… Какое-то нехорошее, ноющее, как зубная боль, предчувствие… В последний момент я решил обойти автопарк и, спрятавшись за складами, понаблюдать за проходной. Сквозь ворота, сваренные из арматуры, виднелась Женькина мастерская, возле которой стояла белая тачка БМВ последней, кажется, модели. Раньше я здесь этой машины не видел. Через несколько минут из двери мастерской вышли двое крепких парней, сели в тачку и уехали. Ладони у меня взмокли, но я дождался Женьку, который скоро появился у проходной с каким-то мужиком-работягой. Незаметно я проследовал за ними. На одном из углов частного сектора они расстались, и я, стараясь остаться незамеченным, продолжил идти за Женькой. «Хвоста» за нами я не обнаружил. Догнав Женьку, я буркнул:

— Иди за мной. — И пошел вперед.

Впереди я увидел недостроенный дом и свернул к нему. Подходы к нему хорошо просматривались.

— Рассказывай, — попросил я оружейного мастера, когда тот оказался рядом. — Что за люди? Что им от тебя нужно? — Я старался говорить строго и сухо.

— Так ты все видел! — удивился Женька. Видно было, как он испуган.

— Без вопросов, пожалуйста. Теперь я тебя слушаю.

Женька помялся, почесал за ухом.

— Понимаешь, — начал он неуверенно, — я тут днями предложил одному… Револьвер ему предложил. Он обещал подумать, а сегодня приехали вот эти. Спрашивали, кому я еще предлагал, сколько сделал, кому продал. Лучше, говорят, вспомни…

Вот так вот! Мысли побежали одна за другой, и ничего хорошего они не предвещали. Мужика на рынке, у которого я брал сигналки, могут найти элементарно, а через него узнать о том, кто покупал.

— Ты уезжай лучше, — сказал вдруг мой оружейный мастер. — Наши мужики, кто тебя видел, дали твое описание. Эти все равно тебя найдут.

Женька был прав. Если местные бандиты даже в стороне от Симферополя отрабатывают все варианты с мелкокалиберным оружием, то дело мое плохо. Людей у бандитов достаточно, и работают они эффективней ментов-уродов. Может, выкинуть наркоту к черту? Но миллионы долларов на дороге не валяются. Нет, не валяются.

— Ладно, — сказал я Женьке, стараясь казаться спокойным. — Не знаю, отчего ваши всполошились, но оружие — это дело серьезное. Ты понимаешь. Под случайный «замес» я попасть не хочу, и поэтому следует базу поменять.

— Давай подождем пару месяцев, а когда все уляжется, продолжим.

На этом мы и расстались. Следующим утром, дождавшись, когда хозяева уйдут на рынок, я пробрался в их комнату и, найдя книгу, куда они записывали постояльцев, вырезал бритвой свои данные. Собрав нехитрые свои пожитки, свалил в Джанкой.

Револьвер на этот раз я взял с собой. Ствол на нем уже другой, да и в кармане бумажка о том, что оружие найдено и я собираюсь сдать его в милицию. Запасной ствол я оставил в камере хранения.