Дилемма

– Не слишком круто берешь? – спросил Широкий мрачно. – Жить они будут! У меня долго не проживешь. Я уже позвонил, между прочим.

– Нас только кейс волнует, – равнодушно сказал Гуров. – Все остальное – твои заботы. Если надеешься, что кто-то придет и тебя выручит, то это, по-моему, напрасные надежды. Ты тут у нас под рукой. Куда ты денешься? Двери запрем и будем играть в кошки-мышки, пока не выиграем. Лучше давай по-хорошему. Ну скажи честно, зачем тебе этот кейс? Какой такой навар ты с него мечтаешь получить?

Широкий, насупившись, смотрел на него и внимательно слушал. На его грубом мясистом лице застыло выражение досады и боли. Было ясно, что сейчас его донимают не только простреленная рука и разбитая голова, но и притязания Гурова. Как у всякого раненого человека, у него сейчас было одно желание – прилечь и хотя бы немного прийти в себя. То, что Гуров не собирается оставлять его в покое, мучило Широкого больше всего. Тут еще примешивалось раздражение от сознания собственной оплошности – он не ожидал, что кто-то прознает о краже кейса. И замечание Гурова о наваре тоже было справедливым.

– Допустим, навар с чего хочешь можно получить, – вдруг сказал он. – Собачье дерьмо можно продать, если покупатель найдется. А скажем, кейс – вещь нужная. Денег стоит немалых…

– Ты нам аукцион, что ли, предлагаешь? – насмешливо спросил Гуров. – Мы не покупать пришли, а взять свое, не путай.

– На нем не написано – ваше оно или чье, – проворчал Широкий. – Если я буду по городу ходить и спрашивать: твое не твое…

– А тебе и ходить не надо, – сказал Гуров. – Мы сами пришли. И учти, время твое утекает. Рома твой уже показания в прокуратуре дает, Веста, подружка его, на подходе, скоро за тебя примутся. А я тебе по блату эту информацию слил, так что будь добр и благороден – верни кейс!

Упоминание Ромы и Весты произвело на Широкого особенное впечатление. Это было видно по тому, как дрогнули его расширившиеся глаза. На мгновение этот угрюмый человек сделался беззащитным и растерянным.

– Откуда знаешь про Рому? – спросил он хрипло. – Это точно? Или на понт берешь?

– Удивляюсь я тебе, – сказал Гуров. – Я думал, ты давно уже в курсе. Отдел по борьбе с наркотиками на них вышел. Теперь твой черед.

– Ах, суки! – Широкий сложил пальцы левой руки в объемистый кулак и с силой ударил себя по колену. – А ты… Я не пойму, твой тут какой интерес? – он подозрительно уставился Гурову в лицо.

– Ну ты, брат, тупой! В десятый раз повторяю – за кейсом я пришел.

– Ага, за кейсом… – Широкий задумался, а потом спросил: – Получишь свое – уберешься? Или будешь дальше прессовать?

– Прессовать тебя в прокуратуре будут, – невозмутимо ответил Гуров, – когда всю вашу банду потянут. Но ты еще можешь успеть принять кое-какие меры, если не будешь тут вкручивать мне про свои неприкосновенные права.

Широкий еще немного подумал.

– Ладно, уговорил, – произнес он наконец с неохотой. – Забирай свой чемодан. Вон там он лежит, на антресолях, – он махнул рукой. – Только зря ты так думаешь, что я бы с ним без навара остался. Я тоже кое-что понимаю. Тут на днях из-за бугра компьютерщики приедут. Типа ярмарка у них будет. Игрушки друг у друга покупать будут. Тут бы я со своим чемоданчиком и подкатился.

– Ну это ты плохо придумал, – сказал Гуров. – Что значит подкатился? Так бы и сказал – я, мол, известный бандит Широкий, у меня для вас парочка краденых игр имеется? За кордоном на такие штуки не клюют.

– Чего это? – с вызовом сказал Широкий. – За кордоном такие же люди живут, не ангелы. А я бы три шкуры не драл, за треть цены бы отдал. На халяву-то, известно, и уксус сладкий. Да раз хозяева нашлись – я без претензий. Забирайте.

– Вон ты как заговорил! Осознал, значит, – покачал головой Гуров и, увидев вошедшего в комнату Крячко, попросил: – Стас, пошарь-ка там наверху, нет ли там нашего кейса.

Крячко кивнул, подошел к высокой, светлого дерева стенке и открыл верхнюю дверцу.

– Да вон он лежит, – проворчал Широкий. – В одеялку клетчатую завернут.

Крячко снял с верхней полки сверток, присел на диван и развернул клетчатый плед. На коленях у него лежал вместительный, но весьма изящный кейс серебристого цвета. Секретные замки были взломаны, и, чтобы крышка не открывалась, чемоданчик был обвязан какой-то драной бечевкой. Крячко неодобрительно покачал головой, разорвал бечевку и откинул крышку. Внутри лежали пластиковые микроконтейнеры с компакт-дисками внутри, отпечатанные на глянцевой бумаге документы на трех языках и фигурная стеклянная банка «Нескафе».

– Надо же! – потрясенно сказал Крячко. – Я был уверен, что кофе-то они выпьют в первый же день.

– Нельзя мне кофе! – сварливо сказал Широкий. – Язва у меня. Врачи не велят.

– Бережешь здоровье? – спросил Гуров. – При твоей профессии это, по-моему, дело бесполезное. Как рука-то?

– А про голову чего не спросишь? – зло отозвался Широкий.

– Да я к тому, что не мешало бы руку перевязать, – объяснил Гуров. – Теперь, когда мы свое получили, можно и про человеколюбие вспомнить.

– Нечего! – сказал Широкий. – Получили и отваливайте. Меня мои пацаны перевяжут. Потерплю как-нибудь, – он махнул здоровой рукой, как бы прощаясь с Гуровым.

И в это время зазвенел входной звонок.

Широкий изменился в лице. Гуров и Крячко переглянулись. Они вспомнили, что попали сюда по ошибке, только из-за того, что их приняли за кого-то другого, за неизвестных визитеров, которых поджидал хозяин.

– Кто это? – спросил Гуров.

– Ребята, которым я звонил, – сказал Широкий, стараясь говорить со злорадными интонациями, но они ему не очень хорошо удавались. – Выручать меня пришли.

– Да брось, Широкий! – спокойно сказал Гуров. – Никакие это не ребята. Не дозвонился ты. Говори, кого ждал?

– Да это вообще не ваши дела! – надсаживая глотку, заорал Широкий. – Взяли кейс и мотайте, пока задницы целы! Чего вам еще нужно?! – он вдруг закашлялся, откинулся назад и с ненавистью посмотрел на Гурова.

– Да ты за наши задницы не переживай! – добродушно сказал Гуров. – Мы свое получили, это точно, да только любопытство нас разбирает – с кем твоя шестерка нас перепутала? Хотелось бы хоть одним глазком посмотреть. Ты уж не обессудь, но мы пока никуда не уходим. И ты веди себя спокойно и деловито, как настоящий король преступного мира. А будешь суетиться – уедешь отсюда вместе с нами. Про полковника Игнатьева слыхал?

Широкий промолчал и отвернулся – так, что хрустнула шея.

– Вот и договорились, – констатировал Гуров. – Так я пойду открою, а вы тут пока марафет наведите. Негоже гостей пугать.

Глава 11

За воротами стояли двое. Средних лет, в ничем не примечательных серых пиджаках и широких брюках. Внешность у обоих тоже была серая, но над бровью у одного из визитеров белела наклейка. Должно быть, из-за этой наклейки и произошла роковая путаница. «Значит, этих людей здесь плохо знают, – заключил мысленно Гуров. – Интересно, с чем пришли? Чует мое сердце, что-то здесь нечисто».