Дитте - дитя человеческое

В 1948 году в «Открытом письме голландскому рабочему» в связи с обсуждением фильма, снятого по роману «Дитя человеческое», Нексе дал интересное и исключительно важное определение центральной идеи романа, характера его положительных героев. Писатель подчеркнул, что изображение в романе трудовой деятельности людей было обусловлено настоятельной необходимостью раскрыть действительные условия жизни трудящихся при капитализме в период, предшествующий поре их пробуждения, стадии формирования революционного сознания и начала организованной борьбы.

Если хозяин рыбачьего поселка, по определению Нексе, предстает «истинным представителем всемогущего капитализма», то ни Ларса Петера, ни других рыбаков еще «нельзя назвать тем, что мы называем сознательными пролетариями... Они предпролетарии. Они совершенные невежды во всем, что касается движения низших классов, а для того, чтобы быть достойным звания пролетария, человек должен бороться против всякого угнетения, независимо от того, относится это к белым, черным или желтокожим».

Так самим Нексе определен характер показанных в романе событий, вскрыто их не только национальное, но и всемирно-историческое значение. Мечта народа о лучшей жизни еще не получает здесь конкретного воплощения, но явно намечается в сознании простых людей: они начинают понимать свое бедственное положение и необходимость что-то предпринять. Не случайно эпиграфом к заключительной части романа автор берет слова собственного стихотворения 1907 года, посвященного погибшему датскому революционеру Софусу Расмуссену, который, по словам поэта, «бросил жар сердечный в холод бездны вековечной». И, конечно, эти слова с полным правом можно всецело отвести к героине романа.

Жизнь Дитте, одной из тысяч безвестных тружеников, ее самоотверженность и неиссякаемая любовь к людям не проходят бесследно. Роман наглядно убеждает в том, что сердечный жар, отданный массам, растопил лед инертности, рассеял мрак недоверия. Словно орлиным взором, писатель окидывает вселенную, пронзает пространство и время, когда в связи со смертью героини говорит, что опустевшее место ее в мировом пространстве «должно быть зарегистрировано на все времена». Ведь именно она «взялась за свое дело и до конца не складывала рук».

Интересно в этом плане предлагаемое в романе истолкование народной легенды о звездных мирах. «Около полутора миллиарда звезд насчитывается в мировом пространстве...— пишет Нексе.— ...полтора миллиарда человеческих существ живет на Земле. Одинаковое число! Недаром утверждали в древности, что каждый человек родится под своей звездой». Но в мире о людях думают мало. С горечью автор говорит о том, что если для открытия новых звезд строят дорогостоящие обсерватории, то появление простых людей происходит незаметно, при полном безразличии к их судьбам со стороны так называемых высших слоев общества. А ведь со смертью человеческого существа «угасает светоч, который уже никогда не зажжется вновь, потухает звезда, быть может, необычайной красоты, во всяком случае отличавшаяся своим собственным, никогда ранее не виданным спектром».

Нередко в своих описаниях Нексе использует народные легенды. Явления природы получают в романе научное объяснение. Многие герои, хотя и очарованы красотой окружающего мира, все же не воспринимают его в ореоле мистических тайн. Писатель объясняет несостоятельность религиозных и иных ошибочных представлений о мире.

Часто его герои, люди севера, вынуждены вести борьбу с суровой природой. Необходимость бороться с природными условиями — каменистой почвой или морской стихией — является, по мысли писателя, одним из главных законов жизни человека. Несколько поколений Маннов вступали в единоборство с морем, спасая от размыва землю клочок за клочком: «...они боролись до последнего, держались за землю обеими руками и к морю за куском хлеба прибегали только в крайности».

Картины природы приобретают в романе определенный смысл. Земля для крестьянина — кормилица-мать. О ней в народе сложено немало прекрасных, хотя нередко и суровых песен и сказок. Нексе чутко прислушивается к ним и лирически мягко, иногда с юмором воспроизводит эти народные сказания в своем романе. Естественно, что многие образные описания природы даются при этом в обобщающе-аллегорическом плане. Зима, несущая бедноте нищету и голод, суровая, с такими холодами и метелями, что «птицы мерзли и просили подаяния под окнами». «Лютое время зима — бедствие для мелких пташек. Но бедному люду зимою прямо в ад... Как злой призрак, начинает она тревожить умы бедных людей, едва минуют долгие дни... Мрак и холод — свирепые кони зимы. А правит ими сам князь тьмы — сатана, взгромоздясь на страшную кладь из нужды, забот и горя». Писатель не ограничивается нарисованной картиной. Выражая думы и чаяния бедняков, он комментирует нарисованное. О мрачном ездоке он пишет: «Перевернуться бы ему по дороге со своей кладью или вывалить ее, к примеру» У Дверей богатых!.. Любопытно бы поглядеть, как они примут сатану с его хламом? Но сатана знает свое дело! Он не подъезжает с мусором к парадной двери, а к черному крыльцу с праздничным пирогом».

Автор и в этих случаях далек от настроений мрачной безысходности: ведь «нужда вызывает и удивительную доверчивость и общительность». Долгой зиме приходит конец. Вот солнце «брызнуло на дюны», прогоняя туман, который свертывался, «словно белая пелена», и открывал широкие просторы. Раннее утро обычно встречало Дитте особым ароматом, очаровывало светом и свежестью. Но не каждому дано проникнуться очарованием утра и моря. Многие из окружающих, хмурые и черствые, часто недоумевали, зачем это девчонка бегает «глазеть на море».

Городской пейзаж в романе дается уже иначе. Чахлая растительность, слабые лучи солнца, едва пробивающиеся сквозь дым фабричных труб. Домашняя обстановка — сырой подвал «Казармы», где жила Дитте, не лучше: скученность, мрак и удушливый воздух. Велика трагедия простых людей в большом городе. Особенно ярко состояние безысходности передано в эпизодах их тяжелой борьбы за существование. Впечатляюще воссоздана симфония ночного города в момент, когда маленькие Петер и Эйнар с риском для жизни отправляются в гавань на «промысел» — собрать жалкие остатки каменного угля. Типичная картина жизни городской окраины — нищета, безработица. Вот и Дитте в трудный момент, ради спасения больного Карла, сама больная и голодная, решается просить милостыню. Но и это оказывается бесполезным: «Трудно отыскать иголку в сене; найти в городе с полумиллионным населением пять крон оказывается еще труднее. Дитте пришлось убедиться в этом».

Постановка больших философских и социальных проблем, глубина анализа идей и событий требовали от автора мастерского владения различными стилевыми приемами: внутренний монолог, полный взволнованной патетики, подтекст и страстный публицистический комментарий, калейдоскоп событий, красочные описания... Нексе широко использует в романе народные поговорки, часто злые и острые, но всегда точные, воспроизводит сочную, образную речь крестьян и рабочих. В романе широко сказалось глубокое знакомство автора с датским народным творчеством. Роман насыщен не только пословицами и народными речениями, но в самом авторском тексте чувствуется отражение и народной песни, и народного сказа. Своеобразен язык многих героев — афоризмы Сэрена и витиеватая речь трактирщика, проникнутые глубоким внутренним содержанием слова старой Марен и Ларса Петера, насыщенный библейскими речениями язык Карла...

Роман о Дитте пользовался огромным успехом не только па родине писателя, где он печатался в рабочей прессе, как «роман с продолжением», но и во многих странах мира. Слава романа вполне заслуженна: его герои и идеи живут в сердцах миллионов читателей.

В. НЕУСТРОЕВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1 РОДОСЛОВНАЯ ДИТТЕ

Если у человека насчитывается несколько поколений предков, значит — он высокого происхождения; так обычно принято считать. Таким образом, Дитте происходила из знатного рода. Она принадлежала ведь к самому древнему и самому многочисленному в стране роду Маннов [1] .

1

Датское слово Mand (Манн) означает «человек». По германо-скандинавской мифологии, Манн — первый человек, то есть род Дитте действительно самый древний.

Родословного древа Маннов не имеется, и составить его был бы труд не малый, — Манны ведь так же неисчислимы, как песок морской. Все прочие роды ведут свое начало от рода Маннов, все они в течение времен всплывали на поверхность из его глубин и туда же погружались снова, когда силы их иссякали и заканчивалась их земная миссия. Род Маннов можно уподобить мировому океану: воды его, испаряясь, легко возносятся к небесам и снова возвращаются обратно в виде дождевых капель.

По преданию, род Маннов пошел от деревенской батрачки, которая садилась отдыхать на сырую землю прямо голым задом. От этого она забеременела и родила мальчика. Она передала женщинам рода Маннов пренебрежение к нижней одежде и необыкновенную плодовитость. И до сих пор идет о них молва — будто бы стоит им постоять в дверях на сквозняке, как им сразу ветром «надует» девочку. А чтобы родить мальчика, им достаточно «пососать льдинку». Поэтому неудивительно, что сородичи Дитте были так многочисленны и выносливы и что все спорилось у них в руках. За что они только не возьмутся, все оживает и приносит плоды. Это стало характерной их чертой.