Дитя эфира

– Да мы просто прихватили первых попавшихся, не так ли, парень?

– Прекратите молоть чепуху!
– неожиданно жестко приказал реальный Бербело. Хохот на экране немедленно стих.

– Э, - произнес экранный я извинительным тоном.
– Мы совсем не хотели вас обидеть. Не злитесь. Давайте веселиться. Нам же весело!

– О Боже, да они как дети, - вырвалось у реального меня.

– Вы правы, - произнес реальный Бербело. Чуть подумав, он обратился к нашим изображениям.
– Послушайте, прежде чем и мы развеселимся, прошу вас рассказать нам все. Кто вы такие, как вам удается влезть в программу, и как и почему вы трижды портили нам настроение.

– Мы что-то напортачили?
– выпучил глаза экранный я, сущая невинность! Экранный Бербело только блудливо хихикнул.

– Просто ангелочки, а?
– реальный Бербело начинал заводиться не на шутку.
– Или вы ответите на мои вопросы, или я сейчас же выключу передатчик!

– Мы расскажем, расскажем!
– взвыли оба изображения. Не выключайте нас!

– Как вы догадались?
– еле слышно спросил реальный я у реального Бербело.

– Озарение, - так же шепотом ответил он.
– Я вдруг сообразил, что им доставляет удовольствие появляться вот так, и другой возможности материализоваться, кроме как усевшись на полихромную волну, у них нет.

– Что вы хотите знать?
– спросил нас экранный Бербело.

– Кто вы?

– Э.., мы не знаем. У вас же нет имени для нас?

– Где вы находитесь?

– О, везде. Бродим тут неподалеку.

Рука реального Бербело потянулась к выключателю.

– Нет-нет, пожалуйста, не надо! Я пошутил.

– Шутка?
– вышел из себя реальный я.
– Еще одна такая шуточка, и мы вас вырубим навсегда! Экранный я вступился за товарища:

– Поверьте, это правда. Мы действительно везде.

– На что вы похожи?
– продолжал реальный я допрос.
– Покажитесь нам в своем истинном облике.

– Мы не можем, - ответило второе изображение, - потому что мы не можем на кого-то "походить". Мы.., просто существуем, и все.

– Мы не отражаем света, - поддакнул экранный я. Реальные Бербело и я обменялись удивленными взглядами.

– Либо кто-то из вас решил над нами посмеяться, - медленно произнес реальный Бербело, - либо мы впервые столкнулись с чем-то неслыханным.

– Именно так, - искренне подтвердил его экранный двойник.
– Мы уже очень долго изучаем вас - долго по вашему исчислению времени...

– Да, - продолжал экранный я, - мы впервые узнали о вашем существовании двести ваших лет назад. Хотя ощущали испускаемые вами колебания задолго до того, не имея понятия, откуда они исходят.

– Двести лет назад, - пробормотал реальный Бербело.
– Как раз тогда начали разрабатывать первые телевизоры нового поколения...

– Точно!
– радостно подтвердил экранный я.
– Они возбудили особые токи в нашем сознании, и мы получили возможность видеть и слышать. Но лишь недавно мы смогли прорваться к вам - в первый раз это случилось на той дурацкой истории с морской раковиной...

– Еще одно слово!..
– начал закипать реальный я, но Бербело жестом заставил меня замолчать и продолжал допрос:

– Сколько вас?

– Один - и много. Мы конечны и бесконечны. У нас нет ни формы, ни размеров в вашем понимании. Мы просто.., существуем.

Последнюю информацию мы проглотили без комментариев.

– Как вы изменяете программы? Например, эту?
– задавал все новые вопросы реальный Бербело.

– Ваши волны интерферируют с нашими, постоянно обволакивающими наш мозг. И наши мысли меняют ваши сообщения. До этого мы могли только безучастно следить за вашими программами, но ваша новая волна дала возможность и нам быть услышанными, потому что ее фаза совпадает с нашей.

– Но почему ваше вторжение происходило именно таким образом? Я имею в виду те гадости, которые вы нам устроили.

Первый раз за все время нашей безумной дискуссии экранный Бербело выглядел смущенным.

– Мы просто хотели вам понравиться. Нам казалось, что лучше всего, если мы вас рассмешим. Как это делается, мы изучили за двести лет прослушивания ваших радио- и телепрограмм: этого достаточно, чтобы разобраться в чужом языке, эмоциях, стиле мышления. Мы что, действительно сделали что-то не так?

– Сдается мне, нам сейчас преподадут курс космического чувства юмора, заметил реальный Бербело, обращаясь к реальному мне. А затем спросил своего экранного двойника:

– Да, можно сказать и так. Вы разрушили три огромные корпорации, у которых отобраны лицензии на вещание. Вы выставили в чудовищном свете человека по фамилии Грифф, а также государственного секретаря. Вы, - он даже поперхнулся, - привели моего друга в состояние крайнего бешенства. Все это совсем не смахивает на добропорядочное поведение, вам не кажется?

– Кажется, - ответил экранный я. Я, то есть "он" выглядел сейчас просто потерянным.
– Мы никогда больше не будем так поступать. Мы были не правы. Простите.

– А, ладно, забудем об этом, - махнул рукой реальный я. Честно говоря, мне тоже было не по себе.
– У кого не бывает проколов.

– Как это благородно с вашей стороны, - с чувством произнес экранный я. Мы бы хотели как-то отплатить вам за причиненный ущерб. И вам, мистер.., э...

– Бербело, - представился реальный Бербело.

– Лучшее, что вы можете сделать, это никогда больше не вмешиваться в цветные телевизионные передачи, - произнес я раздраженно.

– Вы действительно считаете, что этого будет достаточно? Экранный я повернулся лицом к экранному Бербело.
– Мы совершили ошибку. Оскорбили их чувства и разозлили.
– После чего бросил на нас последний взгляд и пообещал:

– Больше мы вас не потревожим. Прощайте!

– Эй, секундочку!
– Мой крик, увы, запоздал. Обе фигуры по-прежнему занимали экран телевизора, но на сей раз это были мы - Бербело и я. Реальные.

Наступившая пауза, казалось, будет тянуться вечно.

– Смотрите же, что вы наделали, - наконец выдавил из себя Бербело. Он еще попытался восстановить все, как было, но экранный Бербело лишь точно копировал его жесты и возгласы. Убедившись в тщетности своих намерений, Бербело выключил телевизор.

– Болван, - вот и все, что он произнес на прощание.

Я испытал чувство, почти забытое с детства: меня сейчас поставят в угол, и я расплачусь.

Ну вот и все. Конечно, процесс, затеянный Федеральной комиссией, закончился ничем ("за отсутствием виновных", как они сформулировали), после чего цветное телевидение стало вселенской реальностью. Мир так и не узнал - до выхода этого моего рассказа в свет, - что стояло за той вакханалией в эфире. Три месяца кряду Бербело каждую ночь проводил в своей лаборатории, пытаясь установить новый контакт с эфирным разумом, но тщетно. Понятное дело: двести лет ждать возможности достучаться до нас, и в результате наломать столько дров Сгинешь тут от стыда...