Дитя клевера
Шрифт:
Дот изобразила слабую улыбку.
– Трудно себе представить такое!
Сол нетерпеливо хлопнул в ладоши и снова попытался перевести разговор на что-то иное. Уж пусть эта девчушка лучше подшучивает над ним, чем углубляться сейчас в проблемы расовой дифференциации и обсуждать преимущества того или иного цвета кожи.
– Итак, какие наши планы на сегодня?
– Мм-м! – неопределенно хмыкнула Дот. – Вот сижу и думаю! А не убежать ли мне прямо сейчас? А потом понаблюдать тайком, как вы станете самостоятельно добираться отсюда домой, в свой Вест-Энд. То-то будет приключение!
– Что ж, приключение так приключение! Звучит заманчиво…
– А чем вы обычно занимаетесь дома в свободное время?
– Я? На Сент-Люсии?
– Да! – Дот подтвердила
– Что ж, скажу так! Независимо от планов на предстоящий день, он всегда начинается с хорошего завтрака. А уж потом… Потом большую часть дня я торчу на пляже – бегаю, купаюсь в море…
Сол закрыл на мгновение глаза и мечтательно представил себе, как ныряет в бирюзовые воды Карибского моря, как вслушивается в тихий шорох волн, набегающих на прибрежье бухты Редюит. Ведь именно в этой бухте расположены самые шикарные пляжи на всем острове. К своему удивлению, Сол вдруг обнаружил, что перед его мысленным взором предстала просто фантастическая картина. Он ныряет в воды залива не один, а вместе с Дот.
– А я вот ни разу в своей жизни не видела моря, – обронила Дот и смущенно уставилась в пол.
– Правда? Никогда-никогда?
Она отрицательно мотнула головой.
– Честно! Никогда-никогда!
– А сколько вам лет, Дот?
– Восемнадцать!
– Ну наши местные сказали бы, что вы уже опоздали на целых восемнадцать лет. Ведь у островитян море входит в жизнь буквально с первых же минут после появления на свет. Море – это часть нашей жизни и, по сути, часть нас самих.
Дот глянула на него с растерянной улыбкой.
– Зато я люблю смотреть, как разгружаются суда в нашем порту. Я даже улавливаю запах моря, который приносят с собой все эти корабли. Мы часто ходим в доки вместе с моей подружкой, сидим, наблюдаем… Часто приходят суда из России. Там и сейчас стоит такой большой корабль, а на борту у него написано: «ОДЕССА». Он привез пиломатериалы. Их разгружают прямо в доке и тут же отправляют на склады Монтегю Л. Мейер. А еще мне нравится наблюдать за тем, как проворные юркие баржи причаливают к большим судам, и матросы на листере начинают сновать туда-сюда, словно маленькие рабочие пчелки. Все это завораживает… Только представить себе! Такое огромное, массивное чудовище из металла, избороздившее все моря мира, лениво колышется на якоре возле причала всего лишь в двух шагах от моего маленького домика. Фантастика, правда?
Сол кивком головы подтвердил, да, фантастика! Захватывающее зрелище. Он не стал рассказывать Дот, что его отец – не только военный. Он еще и один из крупнейших в мире владельцев торгового флота. Во всяком случае, его компания числится в первых строчках всех торговых флотилий.
Дот продолжила свой монолог:
– Хотелось бы хоть на одну минуту очутиться на борту, послушать, о чем они там говорят, хоть и непонятно, на своем языке. Что ж, когда-нибудь я тоже, вполне возможно, попаду за границу, и тогда уже иностранкой буду я, а не они. Какие глупости порой лезут в голову, да? А все же интересно, что они думают о наших портовых грузчиках? Вся эта публика в нахлобученных войлочных шляпах, болтающая на откровенном кокни… Вечно они балагурят, над кем-то подшучивают. Должно быть, со стороны они производят довольно странное впечатление.
– А куда б вы хотели поехать, если бы вам вдруг выпал шанс отправиться за рубеж?
– Прямо сейчас? Сию минуту?
– Да! Сию минуту и в любую точку земного шара.
– А к пятичасовому чаю я успею вернуться? Или мне прихватить с собой сэндвичи?
– К чаю вы точно не успеете вернуться домой. А вот ваши бутерброды наверняка испортятся в дороге.
Дот весело улыбнулась и снова погрузилась в раздумья, подперев свое личико рукою и твердо упершись локтем в стол. Мысленно она попыталась представить себе весь этот незнакомый мир с его необъятными пространствами и тысячами чудес.
Как же он таинственен, по сравнению с тем маленьким мирком, в котором она живет, в котором живет ее семья. Но зато здесь она может ходить, куда ей вздумается, и есть, когда захочется!– Ох, не знаю! Не знаю даже, что сказать! Наверное, все же я отправилась бы в Париж. Посмотрела бы на тамошние моды, полюбовалась Сеной, попробовала бы настоящего французского вина, посидела бы в парижском кафе. Думаю, мне бы там понравилось. А потом еще в Америку. Увидела бы своими глазами Голливуд и всех этих прославленных кинозвезд, а потом села бы в автобус и поехала в Нью-Йорк. Хочу посмотреть на статую Свободы и на Эмпайер-Стейт-Билдинг… Только не в тот день, когда по небоскребу шастает этот Кинг-Конг. Конечно, обязательно попробовала бы американский гамбургер, сходила бы в кинотеатр на открытом воздухе. Там фильмы можно смотреть прямо из окошка припаркованного автомобиля. Здорово, да? Сиди себе с каким-нибудь ковбоем… Нет, Америка мне бы точно очень понравилась!
Сол улыбнулся. Для него новизна зарубежных впечатлений уже давно перестала быть диковинкой. Ведь он отправился в первое в своей жизни путешествие вместе с родителями, когда ему едва исполнилось шесть месяцев. И с тех пор колесит и колесит по свету.
А Дот между тем, увлеченная своими собственными мыслями, говорила и говорила:
– Да, я никогда не видела моря, но я зато хорошо знаю, как оно шумит. Я слышала этот шум в морской раковине. Мой дедушка всю свою жизнь работал докером. Он и подарил мне эту раковину. Стоило приложить ее к уху, и тут же слышался шелест волн. Как я любила слушать эти волны! Слушать и слушать до бесконечности… К сожалению, раковины уже давно нет. Папа все время спотыкался о нее, когда она валялась на полу, и в один прекрасный день ее попросту выбросили вон. Странно! Но я впервые вспомнила о ней после стольких лет… И именно сейчас!
– Знаете, Дот, вполне возможно, вашу раковину выловили в волнах того залива, где я так люблю плавать. Мы ведь употребляем в пищу всех устриц, а раковины, в которых они прячутся, потом выбрасываются, как простая шелуха. Правда, иногда ими украшают рабатки и клумбы в наших садах.
Дот широко распахнула глаза от удивления.
– Надо же! Мне такое и в голову не могло прийти. Вы там плавали… Ну это еще куда ни шло. А что же до содержимого самих раковин, то скажу так: я девушка с традиционными вкусами. Предпочитаю жареную картошку с треской. И чтобы побольше соли и уксуса! У нас и тарелок подходящих нет для всей этой гадости…
Сол снова не смог удержаться от улыбки. Забавная девушка! Он еще таких не встречал. Но в целом ему нравится, как она смотрит на мир.
Дот еще ни разу в жизни не ездила на такси в Вест-Энд. Среди ее знакомых вообще не было таких, кто разъезжал бы на такси. Стоило ей сесть в машину, и на нее тут же нахлынул целый ворох самых разных, но очень смешанных чувств. Конечно, она обрадовалась, как ребенок. Это с одной стороны. Все это очень волнующе и необычно. А с другой – что мешало им проехать пару остановок на автобусе, а потом сесть в метро? По времени получилось бы одинаково, а вот кучу денег сэкономили бы. Потратили бы на что-нибудь более полезное.
– О чем задумались? – спросил у нее Сол.
– О чем? О том, как совсем иначе видишь все вокруг, стоит сесть чуть повыше или посмотреть на окружающую жизнь через окно такси.
И тут Дот ни капельки не покривила душой. Она и в самом деле в основном передвигалась по городу либо в метро, либо автобусом. А уж в автобусах, да еще в часы пик, окна вечно запотевшие от дыханий десятков людей, плюс еще табачный дым. Так что из такого окошка ничего толком и не разглядишь. Разве что мелькающие мимо огоньки да силуэты зданий. А уж все подробности, всякие там детали, орнаменты и прочее – это извините! И напрасно будешь стараться, стирая ладошкой влагу с внутренней поверхности стекла. Все равно автобусные окна снаружи так заляпаны грязью, взлетающей вверх из-под колес проезжающих мимо машин, что света божьего ты в них не увидишь.