Дитя культа

Она знала, что, скорее всего, сейчас детективы следят за допросом из соседней комнаты.

Кимберли зачитала права, достала телефон из кармана, включила диктофон и внимательно посмотрела на Нину:

– Хочешь пригласить адвоката?

– Нет, это лишнее, – глухо отозвалась Нина.

– Тогда расскажи мне все.

Нина вздохнула и под запись пересказала все, о чем ранее написала в письме Логану, опуская детали о чувствах. Это должно было остаться между ними. Конечно, Кимберли знала об их отношениях, но разговор велся под запись, а это значило, что она может быть представлена в суде. Нине бы не хотелось, чтобы адвокаты и прокуроры спекулировали на их чувствах. Она бы не простила себе, если бы ее преступления тенью легли на репутацию Логана.

– Зачем ты работала в кафе, когда у тебя уже была специализация и практика в области психологии и психотерапии? – уточнила Ким.

– Постоянная практика и ведение пациентов лишили бы меня возможности уделять время форуму и поискам ублюдков вроде Рафаила. Отказаться от работы совсем я не могла, форум бесплатный, кризисный центр и онкологические клиники дохода не приносили – работа в них была скорее способом заглушить боль, доказать себе, что я не совсем монстр, ну и, может, заработать баллов перед Господом. – Нина указала пальцем в потолок.

– Господь взвешивает сердца [22] , – процитировала Библию Ким.

– Неожиданно. – Грустно улыбнувшись, Нина стала разглядывать свои пальцы. – Хорошо это или плохо, но, кажется, я потеряла веру, когда убила отца Рафаила и сбежала из «Ангелов Господних». Как мог Бог закрывать глаза на то, что происходило с безвинными детьми у него под носом, под его знаменем, во славу ему. Справедливый Господь не допустил бы такого, сколько бы ни проповедовали обратного. Либо его нет, либо он отвернулся от своих детей.

22

«Всякий путь человека прям в глазах его; но Господь взвешивает сердца». Притчи 21:2, Библия.

– Какую роль сыграли Колин, Линда и Саванна? – Кимберли старалась ничего не упустить, это был первый допрос, который ей пришлось вести самостоятельно.

– Они ничего не знали, – во всяком случае, я им не говорила. Они хорошие люди, я бы не хотела их втягивать. Колин спас меня, помог выбраться из Спокана, какое-то время нас связывали романтические отношения, потом мы расстались. Следующая наша встреча была случайной – он искал помощи в реабилитации сестры после секты Рамы. Я не догадывалась ни о существовании у него сестры, ни о том, что она была жрицей культа. – Нина прямо посмотрела в глаза Ким, чтобы у той не возникло сомнений в ее откровенности. – Саванна тоже спасла меня, впустила в свою семью, помогла встать на ноги в то время, когда и самой жилось несладко. – Она опустила взгляд, побоялась признаться в том, что Саванне было известно о пожаре. – С Линдой мы познакомились на форуме, лично не виделись, но я прониклась к ней. И когда Колин снова попытался наладить со мной отношения, а Линда страдала от одиночества после исчезновения матери, я решила организовать их знакомство. Они оба виновны лишь в том, что обратились ко мне за помощью.

Они обе задумались.

– Где ты брала адреналин? Его ведь не отпускают без рецепта, – после паузы спросила Кимберли.

– В онкоцентре. Я могла спокойно перемещаться по больнице. Никто из работников не помогал мне, – на всякий случай решила прояснить Нина.

– Ты раскаиваешься? – неожиданно спросила Ким.

Нина кивнула на телефон, и Кимберли отключила запись.

– Я раскаиваюсь только в том, что причинила боль Логану и подвергла риску добрых людей, поставила их перед выбором, который никогда не должен ложиться грузом на плечи людей, которых любишь. Что касается моих преступлений… Включи.

Ким сняла запись с паузы.

– Нет, я не раскаиваюсь. И если бы у меня была возможность все исправить, вряд ли бы я поступила иначе. То зло, что я совершила, несравнимо меньше, чем то зло, которые могли бы еще принести в мир эти монстры, скрывающиеся под ликами святых.

– И последний вопрос: почему бантики? – Ким подалась вперед, сокращая дистанцию.

– Отец Рафаил, после того как насиловал девушек в круге, всегда бережно шнуровал им кеды и завязывал бантики, приговаривая, как он заботится о них и какая благость для них быть частью его семьи. Он и мне шнуровал ботинки, пока я тряслась от страха, стыда и усталости, пока слезы градом катились по щекам. С них все началось, и они стали точкой для ублюдков. – Нина откинулась на стул и слегка сдавила переносицу. – А рты я им зашила, чтобы они не смогли больше проповедовать, не смогли оправдаться на Божьем суде. Надо было еще языки им отрезать. – Она подняла глаза на Ким, но не встретила осуждения.

– Допрос окончен. – Ким выключила диктофон и с грустью взглянула на Нину. – Мне жаль.

Нина сжала губы, но не ответила.

– Хочешь поговорить с Логаном? – Ким протянула руку и сжала холодную ладонь Нины.

– Я не могу. – В ее глазах блеснули слезы.

– Ладно. Я приглашу тебя, когда прибудут адвокат и судебный психиатр. – Кимберли поднялась с места и стукнула в дверь.

В допросную заглянул конвоир.

– Проводите Нину в камеру, только без грубостей. – Она строго посмотрела на мужчину, который был на две головы выше, а плечи его едва проходили в проем.

– Обижаете, офицер Дженкинс, я вообще-то английский джентльмен. – Он по-мальчишески, совершенно несвойственно своему грозному виду, улыбнулся.

Логан сквозь стекло наблюдал, как Нина поднимается с места, как мечется по зеркалу ее взгляд в попытке отыскать его, как она выходит из допросной, оставляя его в прошлом.

Эпилог

Прошли первые слушания по делу Нины Мерсер. Несколько приглашенных экспертов в области психиатрии долго обсуждали ее случай, спорили и искали лазейки, с помощью которых можно было бы смягчить наказание. У Нины было много проблем в связи с пережитым стрессом и насилием, но ни одна из них не мешала ей мыслить здраво и принимать последствия своих действий. Но эксперты решили, что ни присяжным, ни общественности об этом знать необязательно. Они договорились сохранить свой секрет и в итоге огласили коллегиальное мнение: какое бы решение ни было принято судом присяжных, отбывать наказание обвиняемая должна в лечебном учреждении в силу целого спектра психических отклонений. По крайней мере, до тех пор, пока ее состояние не будет стабилизировано.

Поскольку Нина явилась в полицию сама с чистосердечным признанием, об оправдательном приговоре не могло быть и речи. Все это понимали, но надеялись на самый мягкий вердикт.

Логан не стал инициировать служебное расследование против коллег из Ньюпорта. Если бы Нина сама не явилась в отдел, то сейчас расследование заводили бы уже против него. Самым важным теперь было терпеливо ждать столько, сколько потребуется суду на принятие решения. А потом учиться дышать заново, но уже без нее. Все прошлые неудачи начинали казаться Логану сущими пустяками. Ныне же его мечты о будущем, первое осознанное желание остепениться рядом с единственной женщиной, которая была нужна, рушились, как хлипкие домики под оползнем – непреодолимой силой природы, которая не подвластна ни человеку, ни индустриализации, ни самому времени. Пройдут годы, поверх руин прорастут деревья, но былое уже никто не вернет, в домах больше не загорится теплый свет и не зазвучит беззаботный смех. Время похоронит прошлое, а люди так и будут продолжать совершать ошибки.

Еще через две недели присяжные вынесли приговор: семьдесят пять лет заключения с отбыванием наказания в лечебно-исправительном учреждении, с возможностью подачи прошения о досрочном освобождении по истечении двадцати лет.

Нина стоически выслушала приговор, поблагодарила суд и присяжных и в сопровождении конвоя покинула заседание. Логан провожал ее взглядом в надежде на то, что она обернется, посмотрит ему в глаза, но Нина этого не сделала. Несколько раз он пытался добиться встречи с ней, но она отказывалась, ссылаясь на то, что это навредит ее терапии. В конце концов Логан сдался и стал искать утешения в односолодовом.

После очередной лекции по профайлингу Кимберли, делая вид, что ищет что-то в сумке, дождалась, пока все студенты покинут аудиторию, и обратилась к Честеру.

– Я ознакомилась с документами. И мне нужен доступ ко всем похожим делам за последние пятнадцать лет во всех штатах: женщины, найденные в мусорках и на свалках. – Она прямо посмотрела на профайлера и присела на парту, чтобы не выдать нервозности.

Честер поднялся со своего места, обошел стол и навис над Кимберли.