Дитя слова

Однако, немного позже, когда я медленно шел по Каменному саду, глядя вдаль мимо фонтанов, где белая ледяная кромка стала мягкой, влажной и серой, в слепящее голубое небо над озером, на меня снизошло прозрение. Конечно же, возникшие перед нами трудности куда труднее, чем мы оба могли себе представить. И возможностей существуют не две, а четыре. Я могу стать любовником Китти и исчезнуть; я могу стать другом ее и Ганнера и остаться — или я могу стать любовником Китти и продолжать посещать дом Ганнера. Тайная связь — с нею, связь на виду — с обоими. Такое возможно. Может, именно этого она в конечном счете и хотела. Была еще четвертая возможность — просто исчезнуть. Раз и навсегда — сейчас. И больше ничего. Ни встреч, ни размышлений, как быть дальше. Никакой Китти. Никакого Ганнера. Ничего. Разве я не сказал ей, что уже сделал свое дело? Разве все уже не позади? Мне предстояло сделать последний выбор. И вот по мере того, как я глядел на зыбкое небо и сверкающую воду, в голове моей начала формироваться страшноватая мыслишка, начала расти уверенность в том, что скоро я уже точно буду знать, какую из этих четырех возможностей изберу.

— А где Кристофер? — спросила Томми.

Я обнаружил ее в клетчатой шотландской пелерине, у двери в мою квартиру, когда много времени спустя вернулся к себе домой.

— Он съехал.

— А я думала, что хотя бы он будет дома и впустит меня. Я тут чуть до смерти не замерзла.

— Отопление опять выключили.

Я открыл дверь и впустил ее в квартиру. Внутри было не теплее, чем на лестнице.

— Ты обедал?

— Да, — сказал я. — Съел полбутерброда в пивной во время моих скитаний по городу.

— Ну, а я не обедала. Ты не против, если я чего-нибудь поем?

— Давай действуй.

Она прошла на кухню и принялась шумно переставлять консервы в шкафу. Я какое-то время постоял в спальне, глядя в стену. Потом вышел и сел за кухонный стол. Томми приготовила тосты, открыла банку со спагетти в томатном соусе и стала их разогревать.

— Ты не хочешь?

— Нет, спасибо. А впрочем, да, съем немного.

— У тебя есть что-нибудь выпить?

— Есть полбутылки испанского бургундского, если Кристофер не прихватил ее.

Я съел спагетти и выпил бокал вина. Томми молча что-то клевала. Однако молчание длилось недолго.

— Как жаль, что ты пришла, — сказал я.

— Почему?

— Потому что, понимаешь ли, ни к чему это. — Мне вдруг показалось ужасно забавным все, что происходит со мной, и я чуть не сказал Томми, что меня преследуют три бездетные женщины, перешагнувшие за тридцать лет: две хотят, чтобы я подарил им ребенка, а третья хочет, чтобы я укрепил ее брак. Стремление иметь детей сейчас, видимо, модно.

— Тем не менее я рад тебя видеть, — сказал я. Это была правда. Томми была чем-то привычным. Она была славная молодая женщина и сегодня выглядела хоть, по своему обыкновению, и нелепо, но особенно привлекательно. На ней была длинная синяя с зеленым клетчатая юбка, длинный коричневый свитер и безвкусная брошка в виде шотландского серебряного меча. Она явно забыла снять забавную синюю вязаную шапочку с длинной кисточкой, похожую на торчащий на голове ночной колпак. Ее коричневые замшевые сапоги потемнели от влаги. Весь пол в кухне был заляпан нашими следами. Томми попыталась вытереть пол куском газеты. Да, Томми была прелесть. Если я решусь выбрать отчаяние, то она может быть в нем крошкой утешения. Но решусь ли я выбрать отчаяние, смогу ли?

— В самом деле? — сказала Томми. — Спасибо. — Она в упор смотрела на меня, этак странно прищурясь, опустив вниз уголки рта.

— Не унывай, Томми. Выпей винца. Мы живем в безумном мире, Томас.

— Я пришла сказать тебе кое-что, — объявила она.

— Выкладывай. Надеюсь, это кое-что будет забавным и милым. Мне бы не помешало сейчас немного чего-нибудь милого и забавного.

— Не знаю, покажется ли это тебе милым. Может быть, и да. Я решила бросить работу в Кингс-Линне.

— Вот как? А почему меня это должно интересовать? Я не собираюсь содержать тебя и потворствовать твоей лени, моя дорогая. Так что не воображай!

— Я и не воображаю, — сказала Томми, продолжая в упор смотреть на меня. — Мне в моей лени потворствовать будет муж.

— Кто?

— Я выхожу замуж… Хилари.

Я уставился на напряженно застывшее в ожидании лицо Томми.

— О чем, черт побери, ты толкуешь?

— Я собираюсь замуж.

— За кого?

— За одного кингслинца.

— За кого, за какого человека?

— Есть ведь и другие мужчины на свете, — сказала Томми, — кроме тебя. Он один из тамошних преподавателей. И одновременно актер. Он иногда выступает в нашем репертуаре. Он влюблен в меня бог знает сколько времени. Зовут его Ким Спрэнджер. Мы собираемся пожениться в январе. Сейчас ищем себе домик.

— Томми, не хочешь же ты сказать…

— А почему бы и нет? Разве ты недоволен? Я полагала, что ты будешь доволен. Ты ведь все время твердишь, что ничего путного из наших отношений не выйдет, — ты только что мне об этом сказал. Все время говоришь, чтобы я ушла. Ну вот я и ухожу.

Я протянул руку и схватил ее за запястье. Она сморщилась от боли, но не шелохнулась.

— Почему ты мне об этом ничего не говорила? Ты что же, все это время втихомолку встречалась с кем-то другим?

— Отпусти меня, — сказала Томми.

Я отпустил ее.

— Ни с кем я не встречалась, — сказала Томми. — Я любила тебя и хотела быть с тобой. Я вовсе не хотела быть с Кимом. Он это знал. И говорить мне тебе было не о чем. А вот теперь все по-другому. Я поставила на тебе крест. Я согласилась быть с ним. И я очень счастлива. — Две маленькие слезинки выкатились из ее глаз и медленно потекли по щекам.

— То-то вид у тебя такой счастливый, — сказал я. — Не можешь ты любить этого человека.

— А я его люблю, — сказала Томми, резко смахивая слезы. — Он очень-очень милый человек, и он меня любит, и он хочет жениться на мне. И всю жизнь за мной ухаживать и…

— Только, пожалуйста, не говори мне, что тебе уже за тридцать и ты хочешь ребенка.

— Он вдовец, и у него прелестный мальчик пяти лет.

— Словом, готовое семейство. Я, конечно, тут сравнения не выдерживаю. Неудивительно, что ты так спешишь бросить меня как раз тогда, когда ты мне нужна.

— Я тебе не нужна, — сказала Томми без всякого выражения, внимательно разглядывая свои руки. — Это то, что я в конце концов поняла. Не нужна. И нет никакого смысла сражаться с этим дальше. Просто не нужна.

— Если ты бросишь меня сейчас…

— Да как я могу тебя бросить, если мы никогда не были вместе. Это ты бросил меня.

— Если ты бросишь меня сейчас, ты толкнешь меня на какой-нибудь отчаянный поступок. Предупреждаю тебя.

— Слишком поздно для твоих предупреждений, — сказала Томми. — Я много лет была для тебя лишь докукой. Если бы у меня была хоть капля гордости, я бы уж давно отчалила.

— Похоже, что ты так и поступила. У тебя, значит, была тайная связь с этим Спрэнджером?