_2015_08_06_06_31_55_105

convertfileonline.com

Сергей Евтушенко

Владимир Ладченко

– ----------------------------------------------------------------------

ДИВЕРСИЯ

БЕЗ

ДИНАМИТА

Сборник сатиры

и юмора.

Диалог

Уральск

1992г.

– -----------------------------------------------------------------------------------------------

РЕЗЬБА ПО ДЕРЕВУ

Прораб Сидоров был женат на балерине. Так получилось. Не на звезде,

конечно, типа Улановой или Плисецкой, а на рядовой, из кордебалета. Сам

же Сидоров ко всем танцам, кроме цыганочки, относился со стойким

предубеждением, считая их баловством от нечего делать. Но, хочешь, не

хочешь, а порой Сидорову приходилось, чтобы не обидеть Валю, таскаться

на разные премьеры, где жена вкупе с другими балеринами порхала по сцене

и дрыгала ножкой. А потом делать вид, что тебя проняло, и участвовать в

овации, а самому прикидывать в уме, как завтра сподручнее провести

комиссию по этажам, чтобы они, не дай бог, не зашли в 10 и 13 квартиры,

где забыли положить перекрытие.

Хотя, чего скрывать, и ревновал, конечно. Там архаровцы — будь здоров,

не чета ему. И все чуть ли не нагишом скачут, а за кулисами темно. Далеко

ли до греха...

Да и кому понравится, когда весь зал твоей жене под юбку заглядывает, а

некоторые еще через бинокль норовят. Сплошное свинство. От этого у

Сидорова немели скулы, и в груди опарой поднималось что-то тяжелое и

необоримое.

Жил Сидоров с Валей не то чтобы совсем плохо, а нехорошо. Жена была

худой и тихой, и наверное поэтому с годами ему стали нравиться

толстомясые и разбитные бабы, как в их трестовской столовой. Случалось,

Сидоров скандалил и хаял Валину работу, но Валя, хоть и плакала

втихомолку, из театра не уходила.

И тут одна балерина из заслуженных ушла па пенсию, чтобы на пенсии,

наконец, родить ребенка. И Валю нежданно-негаданно выдвинули на роль

солистки. Она стала целыми днями пропадать в своем театре, а придя домой,

сразу засыпала. Сидоров переживал, одиноко бродил по комнатам и

давил в себе бешенство и отрыжку от прелестей общепитовской кухни,

в которой ему приходилось кормиться последнее время.

Так прошло полгода. Про жену стали писать газеты, а на обложке

журнала «Огонек» поместили красочное фото, где Валя парила над сценой в

«Жизели». В квартиру Сидорова зачастили курящие женщины богемного

вида, чтобы взять у его супруги интервью, которые почему-то нигде не

печатались. А известный скульптор При-ходько — пучеглазый ортодокс с

басмаческой бородкой — даже подарил свою скульптуру, выдолбленную из

цельной колоды Валину внешность, стоящую на цыпочках. Произведение

заняло целый угол и делало тоску Сидорова более отчетливой, однако

распилить предмет искусства на хозяйственные нужды он не решался.

В общем, стала супруга Сидорова знаменитостью, а сам Сидоров звучал

не очень гордо — прораб СУ «Спецстрой». Колер, согласитесь,

несопоставимый. И Сидоров тоже начал интенсивно самовыражаться. В

резьбе по дереву, жести и, вообще, по всему, что можно было резать.

Но однажды, когда он вырезал ножичком по перилам, кто-то тяжело

положил ему на плечо огромную, как у снежногочеловека,

руку, провонявшую дешевым одеколоном, луком и другими запахами

пьянства. Рука с географической наколкой «Север» принадлежала

дворнику Гаврилову, самой одиозной и непостижимой личности во дворе.

Ростом он был с Сабониса и обличье имел решительно разбойничье, хотя

никаких особых грехов, за исключением стабильного пьянства в рабочее

время, за ним не наблюдалось. И вот этот Гаврилов взял Сидорова

сначала за плечо, потом за грудки и, дыша в лицо похмельной поганью,

стал свирепо кричать, что он уже семь лет и четыре месяца караулит того

негодяя, который портит перила и стены, и вот, наконец, ему повезло: этот

негодяй, то есть Сидоров, который женат на балерине, у него в руках, и пусть

он не надеется, что Гаврилов поведет его в милицию. На лестничных

площадках стали открываться двери и высовываться чуявшие развлечение