Дмитрий Красивый

– Это была воля государя и просьба твоего покойного батюшки! – вздохнул Товлубей. – Я же не знал тогда о мудрости коназа Дэмитрэ и глупости коназа Гэлэба!

– Неужели?! – возмутился князь Симеон. – А тот Глеб был верным соратником моего батюшки!

– Запомни, Сэмэнэ, – покачал головой мурза, – что правителя красят не только дружба и верность! Но умение повелевать своими людьми! Тот Глеб просидел почти целый год в Брэнэ, но так и не смог собрать серебро хотя бы на один «выход»! И нелепо потерял свою башку! А Дэмитрэ только объявился и сразу же нашел нужное серебро! Да еще богатые подарки!

– Но ведь Дмитрий укрывался в Литве?! – воскликнул, подняв руки, князь Симеон. – Он же убежал к нашим общим врагам и искал у них защиту?

– Это была его ошибка, – сдвинул брови Товлубей, – но не огромная! А разве твой батюшка не связывался с Лэтвэ? Он не раз выкупал из нашего плена сына того Гэдэмэнэ! Это тоже можно считать помощью общему врагу!

Симеон Иванович замолчал и опустил голову. – Значит, этот Дмитрий вновь обретает силу, – подумал он. – Нам не нужна вражда с его непокорным Брянском!

И он решил пригласить к себе в гости главу брянских посланников боярина Кручину Мирковича. Последний, будучи человеком опытным и умным, не пожелал ссориться с новым великим владимирским князем и явился в его гостевую юрту точно в установленное время.

Князь Симеон, оглядев брянского гостя и выслушав его приветственные слова, был удивлен. – Садись же сюда, славный боярин! – указал он на мягкий татарский диванчик, стоявший напротив его тахты. – Я очень рад видеть такого почтенного и красноречивого человека! Если у князя Дмитрия все бояре такие же, как ты, тогда я понимаю, почему брянцы не захотели себе другого князя!

– Благодарю тебя за теплые слова! – улыбнулся польщенный Кручина Миркович. – Однако все наши бояре умны и доброжелательны. Многие из них куда как лучше и мудрей, чем я! А я – только скромный слуга своего князя! Вот, смотри, славный воин, – брянец достал из-за пазухи большое, собранное из крупных разноцветных жемчужин ожерелье, – это тебе подарок от нашего князя!

– Неужели?! – вскрикнул от восторга князь Симеон, взяв в руки драгоценную вещь. – Получается, что он знал о нашей будущей встрече?

– Знал, великий князь, – кивнул головой брянский боярин. – Он так мне и сказал: – Если тебе доведется увидеть славного Семена и поговорить с ним, передай ему тогда этот скромный подарок!

– Он – настоящий мудрец! – воскликнул, краснея от удовольствия, великий князь Симеон. – Нам надо с ним дружить, а не ссориться! Эй, Бурко! – великий князь хлопнул в ладоши. Из прихожей выбежал мальчик-слуга. – Сходи-ка, Бурко, в соседнюю юрту к моему славному боярину Михаилу Терентьичу и скажи ему, чтобы он отдал тебе золотой кубок с дорогими каменьями…Тот самый, что я хотел подарить имаму…И быстрей принеси сюда эту драгоценность!

– Слушаюсь, батюшка! – низко поклонился слуга и выбежал исполнять княжескую волю.

Вскоре он вернулся с мешочком в руках и передал его своему князю.

– Ну, бери же, дорогой гость, этот золотой кубок! – сказал князь Симеон, доставая из мешочка сверкавший от яркого свечного света бесценный подарок. – Это – твоему князю Дмитрию, на долгую память!

На другой день великий князь Симеон был вызван на прием к ордынскому хану. К своему изумлению, он увидел стоявшего на коленях у золоченых ступенек трона своего вчерашнего брянского гостя.

– Салям, Сэмэнэ! – весело сказал Узбек– хан. – Айда же сюда быстрей!

Князь Симеон покорно прополз на животе по большому персидскому ковру и, приблизившись к брянскому боярину, встал рядом с ним на колени.

– Тебе не обидно, славный коназ, стоять рядом со слугой Дэмитрэ? – молвил с улыбкой хан. – Подними свою башку!

Симеон выпрямился и посмотрел на ордынского хана. – Господи, – подумал он, едва сдерживая волнение, – как же состарился наш царь: похудел и пожелтел лицом! Неужели болен?

– Говори же, Сэмэнэ, – буркнул Узбек– хан. – Или ты оглох?

– Не обидно, государь, – сказал он, стараясь сохранять видимость спокойствия. – Я знаю, что этот боярин представляет самого князя!

– Это так, Сэмэнэ, – кивнул головой хан. – Дэмитрэ тяжело заболел…И мы сами тому причиной…Нам не следовало прогонять его и отдавать тот Брэнэ-бузург бестолковому Гэлэбу! Пусть же этот Дэмитрэ с миром сидит в своем улусе и вовремя привозит сюда серебро! Предупреждаю тебя, Сэмэнэ: не хули этого Дэмитрэ, как твой батюшка, а лучше успокойся и дружи с ним! Я не хочу терять своих верных данников без надобности и иметь от этого убытки!

Эти слова князь Симеон как раз вспомнил, слушая монотонную речь боярина Дмитрия Зерна. Последний рассказывал о своей встрече в Литве с еще не отъехавшим тогда в Брянск князем Дмитрием Романовичем.

– Тот Дмитрий совсем не был рад брянским событиям, – говорил между тем боярин, – и особенно убийством несчастного князя Глеба…

– Неужели? – встрепенулся в седле московский князь. – И не злорадствовал?

– Не злорадствовал, великий князь, – покачал головой боярин. – Более того, он даже изменился в лице, узнав о произошедшем! Видно, городская чернь проняла его до самого сердца! Брянском непросто управлять! А его прекрасная, слегка полноватая супруга даже прослезилась! Всплакнула также их дочь!

– Дочь? – привстал в седле князь Симеон. – Она молода? Хороша ли собой?

– Нет слов, великий князь, чтобы описать красоту его дочери Федосьи! – покраснел боярин Зерно. – Я никогда не видел такой красавицы! Она унаследовала прекрасные черты своих батюшки и матушки! Она – ровесница твоего младшего брата Ивана, а может, и немного моложе!

– Неужели?! – вскричал обрадованный князь Симеон. – Значит, нам следует послать в этот богатый Брянск своих людей и сосватать эту красную девицу! Пора жениться моему братцу Ивану! Мы получим двойную выгоду: сосватаем Ивану красивую невесту и породнимся с Дмитрием Красивым!

ГЛАВА 4 НОВАЯ СВАДЬБА

Князь Дмитрий Романович Брянский сидел в своем большом черном кресле рядом с супругой – княгиней Ксенией, разглядывая свою красавицу дочь – пятнадцатилетнюю белокурую Феодосию, одетую в наряд невесты, и ее жениха-ровесника, рослого, стройного, синеглазого князя Ивана.

Невеста скромно сидела за поставленным в стык княжеским столом ближе к матери, потупив очи и глядя в стол. Румянец покрывал ее щеки. Белоснежное византийское платье, расшитое кружевами и унизанное драгоценными камнями, усиливало притягательную прелесть девушки. А сверкавшая, прикрепленная к белой же кружевной повязке на лбу алмазная звезда, создавала неповторимо-таинственную обстановку, окружавшую красавицу. Одетый в простой наряд жениха – белую льняную рубашку с вытканными на ней красными петухами, свисавшую до колен и подвязанную ярко-красным кушаком, штаны темно-синего цвета, вправленные в алые, козьей кожи, невысокие сапожки, княжескую шапку с верхом из красного атласа, обитую куньим мехом, князь Иван Московский, с нежными, как у девушки, чертами лица, усиливал красоту невесты.