Дневная битва

Арлен схватил ее за руку, потянул назад:

– Стой на месте.

– Я могу драться, – окрысилась Ренна.

Она попыталась высвободиться, но он легко удержал, несмотря на ее ночную силу. Затем повернулся и начертил в воздухе несколько ударных меток, отшвыривая от Заруки одного демона за другим.

После этого его хватка ослабла, и Ренна с утробным рыком освободилась:

– Не учи, что мне делать, Арлен Тюк!

– Не заставляй выбивать из тебя дурь, Рен! – рявкнул Арлен. – Посмотри на себя!

Ренна глянула вниз и задохнулась при виде глубоких зияющих ран, из которых текла кровь, спина и плечи горели. Безумная ночная сила покинула ее; нож выпал из руки, стал слишком тяжелым. Ноги подкосились.

Арлен подхватил ее, опустил на землю и отошел, чтобы закончить сеть меток вокруг и над ними. По дороге прибывали все новые полевые демоны, окружали их, как безбрежное море травы, но даже такая орда не сумела прорваться за метки Арлена – не удалось это и кружившим в небе воздушным демонам.

Как только сеть была готова, он вернулся к Ренне и бросился очищать ее раны от грязи и крови. Внутри запретного круга нашелся павший демон, и Арлен окунул в его ихор палец, как в чернильницу перо. Начертил метки на коже Ренны. Она почувствовала, как плоть напрягается и стягивается. Немыслимая боль, но Ренна глубоким вдохом приняла ее как плату за жизнь.

– Надень плащ, пока я займусь лошадьми, – велел Арлен, когда сделал все, что мог.

Ренна кивнула, вытащила из поясного кошеля меченый плащ. Тот, легче и тоньше всего, что приходилось ей носить, был покрыт хитроумно вышитыми метками невидимости. В нем Ренна становилась незримой для подземников. Она никогда не пользовалась плащом, предпочитала, чтобы демоны видели ее приближение, но не могла отрицать его пользы.

Зарука, в отличие от Сумеречного Плясуна, не носила доспехов и пострадала больше, но топнула и фыркнула на Арлена, захрапела и оскалила зубы. Арлен оставил это без внимания, подскочил к ней неуловимым прыжком, сгреб гриву в огромную горсть. Кобыла попыталась отпрянуть, но Арлен отнесся к ней, как мать к непослушному ребенку, когда меняет подгузник. В конечном счете Зарука сдалась и позволила о себе позаботиться, сообразив наконец, что ей хотят помочь.

Днями раньше будничное проявление силы удивило бы Ренну, но она успела привыкнуть к сюрпризам Арлена и едва на них отвлеклась. Перед ее умственным взором снова и снова возникали зияющие раны; она ужасалась при мысли, что игнорировала их, не чувствуя, как вытекает животворная кровь.

– Что же с тобой происходит? – спросила Ренна, когда Арлен вернулся. – Ты чувствуешь себя настолько живым, что не замечаешь, как это тебя убивает?

Арлен кивнул:

– Иногда забываю дышать. Так опьяняюсь силой, что кажется, будто мне незачем заниматься столь… земными вещами. Потом вдруг начинаю задыхаться. Несколько раз чуть не довел себя до полного опустошения. – Он поднял глаза и встретился с нею взглядом. – Магия будет внушать тебе, Рен, что ты бессмертна, но это не так. Смертны все, даже подземники. – Он указал на лежавший позади нее скелет полевого демона. – И борьба никогда не заканчивается. Каждый раз, когда ты вкушаешь силы, начинается новый бой.

Ренна содрогнулась, подумала о неодолимом притяжении магии.

– Как тебе удается не заплутать?

Арлен издал смешок:

– Завел себе Ренну Таннер! Теперь есть кому напоминать, что я всего-навсего тупица Тюк из Тиббетс-Брука и недостаточно хорош, чтобы дышать.

Ренна улыбнулась:

– Тогда тебе нечего бояться, Арлен Тюк. Ты никуда от меня не денешься.

К утру Ренна и лошади вполне оправились, но Арлен сбавил темп и пускал Сумеречного Плясуна только рысцой, а до полудня они дважды остановились на привал.

– Я думала, мы торопимся, – напомнила Ренна, когда они спешились во второй раз.

– День-другой значения не имеет, – заявил Арлен.

– Вчера ты иначе говорил.

Арлен отвернулся, его плечи поникли.

– Я неправильно расставил приоритеты, Рен. Извини. Не стоило требовать от тебя и лошадей невозможного.

Ренна глубоко вздохнула. Она терпеть не могла эту манеру отворачиваться, сообщая неприятные, по его мнению, вещи. Мужчины думают, что таким образом щадят чьи-то чувства.

«Может быть, и щадят, – подумала Ренна. – Свои собственные».

– Но и нянчиться с нами не надо, – возразила она.

– Рен, ты была на волосок от гибели ночью. Зарука и Плясун – тоже. Ничего страшного не случится, если мы пару раз остановимся размять ноги и справить нужду.

Он был прав, хотя Ренна не считала, что ей грозила неминуемая смерть. На самом деле она чувствовала себя сильнее и живее, чем когда-либо. На месте ран возникла новая розовая плоть – светлее ее врожденной, смуглой, которая нуждалась в свежем воронце, но была гладкой без малейшего намека на шрамы. Тело звенело от силы.

Взгляд пал на Заруку – увы, с ней дело обстояло иначе. Арлен лечил бок кобылы теми же целебными метками, что и Ренну, рисуя их демоновым ихором, насыщенным магией. О ранах Заруки напоминало лишь несколько проплешин на пятнистой шкуре, но движения все еще были скованными от боли, и от прежнего норова не осталось следа.

Ренна посмотрела на утреннее солнце и улыбнулась: «Отныне во мне есть сила. И чем больше я ем, тем сильнее становлюсь. Я не стану обузой, Арлен Тюк. Скоро тебе понадобится помощь, чтобы не отставать от меня».

– Тогда расскажи мне о Лощине, – попросила она. – Там тебя тоже считают Избавителем?

Арлен вздохнул:

– Там – в первую очередь. Два года назад Лесорубова Лощина была поселком чуть меньшим, чем Южный Дозор. Но в прошлом году ее поразила горячка, свалила половину жителей. Кто-то уронил лампу на постоялом дворе, огонь мгновенно распространился, а тушить некому. Метки погибли быстро.

Ренна представила бедствие и скрипнула зубами. Она поймала себя на том, что вцепилась в костяную рукоятку ножа, понадобились все силы, чтобы разжать пальцы.

– Мама говорила, беда не приходит одна.

– Честное слово, – кивнул Арлен. – Я прибыл на следующий день и обнаружил, что больше сотни мертвы, а половина выживших лежит в лежку. Близилась ночь, я пометил их топоры и научил сражаться тех, кто мог. Прочих поместили в Праведный дом и выставили караул. Той ночью погибло много людей, но они отплатили с лихвой, а на ногах к рассвету стояло больше, чем пало. Поселок отстроили заново с пустого места, превратили дома и дороги в одну большую запретную метку Отныне демоны в Лощину ни ногой, даже князья.