Дневник киллера

– Спасибо. Очень предусмотрительно с твоей стороны. Похоже, как раз то, что мне нужно.

– Значит, действует?

– Смотря что ты имеешь в виду. Если нужно было, чтобы я заблевал всю квартиру, то замечательно действует. Просто отпад.

– Еще пара дел, и ты начнешь уважать виски, – усмехнулся я и произнес имя, о котором не вспоминал – сколько? Десять, двенадцать, четырнадцать лет? Да вроде того. – Брин.

– Кто он был?

– Там, где я сидел сначала, он работал на Бена Джеймса, местного авторитета, – был главным на нашем этаже. То и дело заходил, молотил меня почем зря и забирал вещи. Ну и в конце концов мне настолько надоело Сыть жертвой, что я насадил бритвенное лезвие на зубную щетку, и когда Брин привел в следующий раз, чиркнул его по горлу – чисто и аккуратно, прямо по сонной артерии. Он и нескольких шагов пройти не успел, кровь так и хлестала. Так и не понял, должно быть, что случилось.

– Тебя же за это должны были упечь на всю катушку!

– Ну и упекли, само собой. Убийство пока еще незаконно – даже в тюрьме. Кстати, оно единственное, за которое меня осудили. Мои адвокаты сумели только изменить формулировку – убийство шло как непредумышленное, но от пожизненного срока спасти меня не смогли.

– Не повезло.

– Да, я и сам тогда думал, что дела хреновые. Хорошо еще, что в таких случаях пожизненный срок не такой длинный. Особенно если поработать с комиссией по досрочному освобождению.

– Поработать?

– Ну да, подмазать.

– Логан?

– Да, окольным путем. Дело было так. Когда меня осудили за Брина, то перевели в другое место, на особый режим, а там меня уже дожидались дружки Бена Джеймса. Сам понимаешь, какие дела. Я понял, что мой единственный шанс – это прикинуться психом, которому на все наплевать, и мочить всех направо и налево по поводу и без повода. Таких всегда побаиваются, даже если они дохляки. В общем, когда ко мне подошли трое бугаев, я кинулся на самого здорового и вцепился зубами ему в глотку – изо всех сил, так что никто разжать не мог.

– Правда? Ну ты даешь! – протянул Крейг. На его лице было такое же выражение, как у Брина и у этого, как его... Джейкобса или Джейкобсона, не помню – когда я на них кидался.

– Парень был – гора мускулов, как его еще одолеешь? Вообще-то я решил, что буду делать, задолго до этого и целыми днями только и делал, что себя заводил, так что был готов. Хорошенькое было зрелище: я в крови с ног до головы, и все вокруг тоже. Остальные двое сразу дали деру, и нас удалось разнять только охране – меня пришлось оглушить, чтобы я его выпустил.

– И что он – тот, которого ты укусил? С концами?

– Нет, откачали, но в тюремном хоре он больше не пел, – усмехнулся я, довольный тем, что после стольких лет наконец-то смог блеснуть этой шуткой.

– А он что, пел в хоре?

– Что? Нет, конечно, я... ну... образно говорю.

– Уж о пении-то он, наверное, меньше всего беспокоился, – задумчиво покачал головой Крейг.

– Ладно, не важно, – вздохнул я.

– А Логан когда появился?

– Логан? Дэнни там был одним из самых крутых. Не самый главный, но почти, в одной обойме, так сказать. После случая с Джейкобсоном он мной сильно заинтересовался и однажды навестил. "Не спеши кусаться, сынок, – говорит, – я только поболтать". Кто ж ему поверит: любой разговор до тех пор кончался для меня разбитой мордой и потерей всего имущества. Я был готов в одну секунду отхватить ему нос и выплюнуть в лицо, но Логан повел себя очень дружелюбно. "Неплохо ты здесь устроился, купил или снимаешь?" Ты ведь знаешь, какие у него шуточки.

– Не особенно. По правде говоря, я с ним не очень-то знаком.

– Да, его мало кто близко знает. Ну, короче, прослышал, мол, что несладко мне тут живется, и готов помочь, если я не против. "Одно мое слово – и все от тебя отстанут. Никто и чихнуть не посмеет в твою сторону".

– Понятно. И что ему было надо?

– Вот именно. Сначала я подумал, что он голубой, смотри только Логану не проболтайся. Спросил, что ему от меня нужно, а он только подмигнул: "Всего лишь небольшая услуга, время от времени".

– Ага, береги задницу.

– "Насколько небольшая?" – спрашиваю. А он улыбается: "Мне сказали, ты порешил одного из людей Бена Джеймса. Неплохо, черт побери. Я решил, может, просто повезло, но тут ты взял и уделал Джейкобсона" – или как там его звали, этого придурка? – "сразу же, как только появился. Вот мне и пришло в голову, что паренек, должно быть, совсем не прост. Посмотришь на тебя – соплей перешибить можно, а поди ж ты. Впрочем, самые опасные тут – как раз такие. Короче, сынок, найдется у меня для тебя работенка".

– Мочить, – кивнул Крейг.

– "Специалист" – вот как он это назвал. "Буду, – говорит, – использовать тебя в случае неприятностей, в качестве последнего средства. И чтобы делал все, как скажу, ни секунды не размышляя. Тогда у тебя будет не жизнь, а малина. И не бойся, что буду гонять в хвост и в гриву: работать придется нечасто. Но уж если позову, то без дураков – иди и делай". Ну и что мне было ему ответить? Иди, мол, на хрен, я сам о себе позабочусь? Вот я и согласился – зачем наживать лишних врагов? И как видишь, работаю на него До сих пор.

– И кого ты там еще убрал для него?

Я рассказал. Гарри Гарднер и Эштон: один – конкурент Логана, другой – охранник. И то и другое равносильно самоубийству, ежу понятно. Никто не решился бы их пальцем тронуть, и Логан, чтобы не рисковать своими парнями, бросил на дело меня в обмен на несколько лет спокойной жизни. Я у него был вроде камикадзе. Он, должно быть, сам здорово удивился, что дело выгорело. То есть Гарднер еще куда ни шло, но через год, когда я убрал Эштона, каждый фараон только и ждал случая, чтобы меня пнуть. Доказать они ничего не могли, но все знали, что я это сделал. В общем, охота на старину Бриджеса пошла нешуточная. К счастью, Дэнни в том же году вышел и заставил Д. Б. нажать на все пружины, чтобы меня вытащить. Для этого потребовался целый год, куча адвокатов и не один чемодан денег, но в конце концов я оказался на воле.

– И тогда Логан устроил тебя на работу сюда?

– Само собой.

Крейг задумался. Щеки у него порозовели, и он перестал судорожно выпрямляться, сглатывая слюну. Эту историю я никогда еще никому не рассказывал – возможно, потому, что было просто некому. Может, рассказал бы еще Анджеле, будь она со мной. Интересно, как бы она отреагировала?

Наверное, засадила бы меня за решетку.

Логан прав: от Анджелы надо было избавиться, а то она предала бы и меня, и его. Но эти мысли облегчения не приносили. Думая о ней, я каждый раз чувствовал тупую боль в груди, хотя вспоминал ее все реже и реже. Она была по-прежнему в моей памяти, как ящики со старыми вещами на чердаке, но содержимое этих ящиков интересовало меня уже не так, как раньше.

Насчет Крейга Логан тоже не ошибся: он отвлекал меня от лишних переживаний, и я постепенно привык видеть его рядом. Мне даже нравилось делиться опытом, и я ощущал себя настоящим мудрецом – первый раз в жизни. Когда я был с Анджелой, мы могли говорить лишь о телепрограммах, еде или тропических рыбках, а во всем этом я понимал не больше, чем она, и при всем желании не мог блеснуть интеллектом. В последние десять лет мои интересы были целиком сосредоточены в области профессиональной, а поскольку секретность – один из ключевых элементов нашей работы, я ни разу не смог показать себя во всей красе.