Дневник Монстра. Том 2

Мне любезно предоставили кабинет в блоке смерти, как его называли в лагере, и привели заключенного.

Габриэль Штейн. Высокий светловолосый мужчина, крепкого телосложения. Еще неделю назад его боялся весь Аушвиц. Заключенные даже не поднимали головы в его сторону, солдаты сторонились и старались не пересекаться с ним взглядом. Палач. Такое прозвище он имел. Я сам не раз останавливал его, когда он ради забавы травил заключенных собаками, например. Габриэль занимался расстрелами и проводил казни. Массовые. Его арсенал способов убийств был крайне разнообразен. Иногда попадало и его подчиненным, в основном когда Штейн мог решить, что кто-то выполняет работу не качественно или проявляет жалость к узникам. И вот теперь, он сидит закованный передо мной. И даже не за все те зверства, что он тут творил, я бы сказал в этом Хесс его даже поддерживал, а за связь с не арийкой. Сделал то, чего не ожидал никто. Я должен был записать показания. Он ничего и не утаивал – знал, что его убьют. И был доволен, тем что сделал.

– Габриэль. Не под запись. Объяснись.

– Что ты хочешь услышать? Мне нечего скрывать.

– Я не понимаю почему…

– Любовь. Тебе знакомо это чувство?

– Любовь? Ты что же смеешься надо мной? – Я вышел из себя! – Какая к черту любовь?! Ты убил тысячи человек, десятки тысяч таких же как она! Разных полов, разных возрастов! Ты за людей их не считал! И что?! Предал наши идеалы, ради девки!?

Габриэль смотрел на меня с усмешкой.

– Идеалы? Ты глуп. Ты слеп. Ты не видишь, кем мы все стали. Да. Я убил много людей, позабыв, что они тоже люди. Такие же как мы…

– Вздор! Чушь! Мы выше их!

– Нет Генри, мы не выше и не лучше. Мы чудовища. Я уж точно. Спрашиваешь какая любовь, я отвечу тебе. Настоящая. Ее привели ко мне на расстрел. И знаешь, что я увидел в ее глазах? Презрение. Ко мне, к ситуации. Она не была сломлена, как и все русские, стояла до последнего. Не знаю отчего, я посмотрел ей в глаза, и земля ушла из-под моих ног. Словно очнувшись, понял, что я натворил. В одно мгновение, осознал, кем стал. А ведь в моих планах на жизнь не было расправ над тысячами людей, хотел строить мосты, как и мой отец. Не планировал становиться палачом.

– Ты исполнял волю партии!

– Это преступная воля. И чем дальше мы заходим, тем больше это становится ясно. Скажи мне переводчик, твоя семья отвечает на твои письма? Молчишь… Знаешь почему от них нет ответа? Они поняли это раньше тебя и меня. Вполне возможно, от них уже избавились так же, как избавятся от меня.

– Ты бредишь.

– Скоро сам все поймешь. Надеюсь.

– Габриэль!

– Да не ори ты так. Я не глухой. Девушку, которая открыла мне глаза, зовут Надя. Сначала она ненавидела меня. В тот день, эта русская была не первой в очереди на расстрел. Перед этим я убил еще шесть человек на ее глазах. Когда дошла очередь до нее, я замер. Решил, что не смогу ее убить. Решил, что должен увести ее. Она сначала не поняла, почему я прервался и увел ее. Не поняла, куда вообще веду. Презирала меня. Но я знал, наконец-то встретил своего человека. Я не мог в это поверить. Знаешь, так бывает. Смотришь на человека и понимаешь вот оно. Твое. То, что искал всю жизнь. Родное. Я не смогу тебе объяснить этого, потому что до конца сам не понимаю. Но именно тогда я осознал, все неважно кроме нее. Несколько месяцев ушло чтобы заслужить доверие. Прятал ее, помогал восстанавливаться, собирал информацию для нее и партизан. Это того стоило. Когда впервые поцеловал ее, а она не оттолкнула меня я был самым счастливым. Мы хотели убежать вместе. После войны пожениться. Эти последние недели, я был так счастлив. Если бы у меня был выбор, я бы не пошел другим путем. Выбрал бы ее, снова и снова. Всю жизнь бы выбирал. На рассвете я умру за любовь. За минуты радости, что испытал с ней. Дальше не вижу смысла рассказывать. Ты уже знаешь. Мы попытались сбежать, выкрав документы, меня поймали, ей удалось уйти. Надеюсь, вы никогда ее не найдете.

Я сидел, ошарашено глядя в голубые глаза Габриэля. Как он может нести такую чушь! Как может выглядеть таким довольным?

– Ты положил на плаху жизнь и карьеру, ради девки низших кровей. Это унизительно для арийца.

– Нет. Я сделал это ради человека, которого искренне люблю.

– Глупец!

– Да, Генри, один из нас в этом кабинете и правда глупец.

– Довольно, не хочу больше тебя слушать. Все понятно.

Габриэль улыбался. И как-то совсем печально посмотрел на меня. Словно, это меня, а не его должны были вскоре убить.

Я отдал приказ дежурному, что бы его увели. На рассвете его казнят. Как он мог променять нашу идею на бабу? Да все не идеально, никто не будет спорить с этим. Но променять свою жизнь…»

Когда я в первый раз читал эту историю, я отметил лишь то, что мой дед чертов фанатик. Теперь же, когда я переводил ее, я вдруг понял, что завидую. Даже на войне, люди находят счастье. Даже палач, монстр. Может и я когда-нибудь отыщу свое?

Метель не успокаивалась со вчерашнего вечера. Мне казалось, что за окном я видел не город, а свою душу. В памяти всплыл майор. Если бы его гнев имел физическую оболочку, то думаю, что выглядел бы он именно так. Яростная метель застилающая и поглощающая все. С этим человеком играть было опасно, но это лишь подливало масла в огонь. Лишь заводило меня еще больше. Он был единственным достойным противником. Весь город стал нашим полем боя. Интересно, что он задумал? Очень странное затишье, перед чем-то не хорошим. Вроде у меня нет поводов так думать. Но предчувствие дурацкое. Не должен ли я воспользоваться этим затишьем, для своего нового шедевра? Интересно, есть ли сейчас кто-нибудь в Северной? Быть может стоит проверить? Пожалуй, да.

9.12.2000

Вчера пожалел сразу, как только вышел. Сначала попалась тетка Людка. Моментально заебавшая меня своими вопросами. Захотелось кого-то убить. Что за привычка лезть в чужую жизнь? Она видела тогда, как я спас котенка, но это не дает ей право теперь докучать мне. Да и честно говоря, я просто не хотел обсуждать это с кем-то. Когда я открыл ту коробку, на миг мне показалось, что это Васька вернулся. Показалось, что все может вернуться назад. Но нет. Не может. И котик которого я спас был просто котенком. Он не был Васькой. Хотя я его так и назвал. Моего друга уже не вернуть, никогда. Что-то в груди предательски сжалось, когда я понял это. И мне не хотелось возвращаться к этим мыслям. А тут эта глупая старуха со своими вопросами, больше всех надо или что? Достала. Открыл дверь во двор, ветер обжог кожу. Куда я вообще собрался в такую погоду? Ни один человек в здравом у меня не пойдет на улицу. Только в случае крайней необходимости. Мне в голову пришла поразительная мысль. Крайняя необходимость? А ведь так и есть. Сейчас в городе есть как минимум два учреждения которые точно работают. Больница и милиция.

Быть может, если увести сотрудника милиции и убить его, майор расшевелится? Прилетит ко мне снова? Ну или хотя бы его снова увижу? Не могу объяснить это паталогического желание видеть Райнера. Может просто хочу контролировать каждый его шаг? Ладно, потом об этом подумаю. Сейчас надо решить, как вывести сотрудника из отдела, и кто это должен быть? В идеале какой-то молоденький сержант, желательно который только переведен и не знает, что происходит в городе. Им вообще можно ходить по одному? Попытка не пытка. Но если майор меня поймает на этом, будет очень сложно объяснить, что я хотел сделать. Райнер моментально все поймет. Впрочем, он и так все знает обо мне. Доказать все равно ничего не сможет. За этими мыслями я приблизился к отделу. Глазам не поверил. Один, молоденький. Около серого знания милиции стоял сержант. Это что сон? Ха-ха. Я чертовки удачливый человек! Из-за метели дальше трех метров не было ничего видно.

– Доброго дня!

Сержант обернулся.

– Доброго.

Он оглядел меня и отвернулся. Было ясно, этот парнишка с сигаретой в зубах не собирался продолжать со мной диалог. Окинув меня взглядом, он выразил довольно высокомерную улыбку, перед тем как отвернуться. Чем, надо сказать, крайне вывел меня из себя. Тоже мне, звезда. Я бы понял, если это бы сделал Лемман, но не этот ничего из себя не представляющий кретин. Хорошо, что я знал, что нужно таким людям. А им нужно лишь одно, признание их величия. На этом решил и сыграть.

– Товарищ сержант, где ваш главный начальник?

Он вопросительно посмотрел на меня.

– Какой еще «Главный начальник»?

– Ну самый главный, у меня есть очень важное дело. Мне нужно показать ему… эм, улику против маньяка… Никто кроме него не справится…

Черт, если он сейчас поведет меня к майору, я влипну по самое не хочу. И если кто-то выйдет покурить – тоже. Черт! Что я творю вообще? Сердце бешено колотилось. Меня была крупная дрожь. Благо можно было это списать на холод. Сержант выказывал неприязнь всем своим естеством, вот только к кому эта неприязнь? Ко мне?

– А что, кроме этого столичного зазнайки больше никто не годен для этого дела?! Пошли мне покажешь!

А, вот теперь все стало на свои места. Неприязнь к майору? Не совсем удачно. Мне нужен был жертвенный агнец, а не заноза в заднице Райнера. Хотя, может он мне будет благодарен? Такие выскочки всегда бесят руководство. Впрочем, задерживаться было опасно, я ступил на территорию своего главного оппонента. И не приведи господь тут засветиться.

– Да, конечно, пойдемте.

– Ну так веди! Че стоишь как вкопанный?