Дневник Распутина

Весьма близким к истинному – и идущим вразрез с бульварными домыслами, широко захватившими общественное воображение тех лет, – выглядит предлагаемая «Дневником Распутина» версия отношений «старца» с Александрой Федоровной. Так, в «Дневнике» Григорий пересказывает текст письма Александры Федоровны к нему, ставшего, благодаря Илиодору, общеизвестным: «Возлюбленный мой и незабвенный учитель, спаситель и наставник. Как томительно мне без тебя. Я только тогда душой покойна, отдыхаю, когда ты, учитель, сидишь около меня, а я целую твои руку и голову свою склоняю на твои блаженные плечи. О, как легко, легко мне тогда бывает. Тогда я желаю мне одного: заснуть, заснуть навеки на твоих плечах, в твоих объятиях. О, какое счастье даже чувствовать одно твое присутствие около меня. Где ты есть? Куда ты улетел? А мне так тяжело, такая тоска на сердце… Только ты, наставник мой возлюбленный, не говори Ани [Вырубовой] о моих страданиях без тебя. Аня добрая, она – хорошая, она мне [меня] любит, но ты не открывай ей моего горя. Скоро ли ты будешь опять около меня? Скорей приезжай. Я жду тебя, и мучаюсь по тебе. Прошу твоего святого благословения и целую твои блаженные руки. Вовеки любящая тебя М..(ама)» (Илиодор [С. Труфанов]. Святой чорт. (Записки о Распутине). Изд. 2-е. М.: Тип. Т-ва Рябушинских. 1917. С. 31–32). Это послание в те годы считалось очень многими едва ли не главным доказательством интимной близости «старца» и императрицы. Предстающий со страниц «Дневника» Григорий категорически отметает эти подозрения: «Ну хотя бы, безмозглые, додумались до такой простой вещи, что ежели мне нужна баба для… то возьму снизу, там свежее и слаще, и страху нет… вверху ничего не беру, а только даю… А когда подхожу к дверям детей Мамы, то, поистинно говорю, в мыслях и помышлениях: “Сохрани и Спаси их! ибо слепенькие и жаждущие!” Им несу только слово душевное, ибо они озябли… от одиночества и обмана…» Стоит отметить, что данный отрывок близко перекликается с рассуждениями Распутина, которые приводит в своих воспоминаниях хорошо его знавшая писательница В. А. Жуковская: «Вон которые ерники брешут, што я с царицей живу, а того, лешии, не знают, што ласки-то много по-боле этого есть (он сделал жест); ”Да ты сама хошь поразмысли про царицу?.. На черта ей мой..!”» [8] Остается лишь добавить, что мемуары Жуковской впервые были опубликованы лишь в 1992 году. (Справедливости ради стоит отметить, что Распутин, предстающий со страниц «Дневника Вырубовой», также подается как сугубо духовный наставник императрицы, не имевший с ней плотских отношений.)

8

Жуковская В. А. Мои воспоминания о Григории Распутине (1914–1916) // Российский архив. История Отечества в свидетельствах и документах. XVIII–XX вв. М.: ТРИТЭ, 1992. Т. II-III. С. 278.

Стоит упомянуть содержащееся в «Дневнике» описание Распутиным его «половой практики», противоречащее бульварным стереотипам тех лет. В начале прошлого века Распутина было принято (эта традиция, впрочем, жива по сей день) описывать как «сексуального сверхчеловека» – «с сумасшедшими глазами и могучей мужской силой» [9] , поведение которого знаменовали «ничем не ограниченные половые излишества», «садизм» [10] , «грубая чувственность, животное, звериное сладострастие» [11] ; «Распутин представлял собой человека, который делал себе карьеру в жизни исключительно своей половой аномалией, тем, что врачи называют приапизмом» [12] и т. д. А вот как – нарочито «смазанно» – описывает себя сам Распутин на страницах «Дневника»: «И никогда я об этом не думаю. Пришло – закружило… прошло – стошнило… – Придет, закружит и отпустит, и нет в этом для меня ни греха, ни радости…» Данное описание оказывается весьма близким к исторической реальности. Дело в том, что «детальный анализ сохранившихся свидетельств не оставляет сомнений: реальный Григорий Распутин был человеком с резко сниженной сексуальной потенцией, вся модель поведения которого была построена так, чтобы максимально закамуфлировать этот изъян, тем более нетерпимый для истероида, жаждущего тотальной и немедленной любви к себе со стороны всех и вся» [13] .

9

Толстой А. Н. Хождение по мукам. // Собрание сочинений: В 10 тт. М.: ГИХЛ, 1959. Т. 5. С. 11.

10

Евреинов Н. Н. Тайна Распутина. Л.: «Былое», 1924. С. 60, 62.

11

Пругавин А. Старец Распутин и его поклонницы. Самара: Книжное издательство, 1993. С. 46.

12

Бостунич Г. Отчего Распутин должен был появиться. Обоснования психологической неизбежности. Пг., 1917. С. 11–12.; приапизм – стойкая патологическая, часто болезненная эрекция полового члена, не связанная с половым возбуждением и не исчезающая после полового акта, который не заканчивается ни семяизвержением, ни оргазмом.

13

Коцюбинский А. П., Коцюбинский Д. А. Григорий Распутин: тайный и явный. СПб.: Издательство «Лимбус Пресс», 2003. С. 55.

Сказанное выше, разумеется, ни в коей мере не доказывает факт подлинности «Дневника Распутина», однако все же говорит в пользу достоверности содержащейся в нем информации.

О том, что «Дневник Распутина» вряд ли следует считать «грубой подделкой», не имеющей никакой достоверной источниковой основы, косвенным образом свидетельствует и обозначенное на титульном листе и подтверждаемое в тексте имя технического автора «Дневника Распутина» – «Мушки» (А. Н. Лаптинской). Если предположить, что задача гипотетических фальсификаторов заключалась в том, чтобы создать документ, вызывающий как можно меньше подозрений, то указание на Лаптинскую как на его непосредственного создателя выглядит отнюдь не самым удачным.

Как известно, «проповеди» и различные назидания «старца» записывали несколько его высокообразованных сторонниц (например, А. А. Вырубова, X. М. Берладская, О. В. Лохтина [14] , Е. Патушинская, даже сама Александра Федоровна). Одним из наиболее известных литературных помощников Распутина была М. Е. Головина («Муня»), познакомившаяся с Распутиным в 1910 году и подготовившая к печати изречения «старца», изданные еще при его жизни. Можно было, наконец, пойти по пути создания фальшивой копии собственноручных записей «старца», тем более что он в реальности пытался вести что-то вроде «дневника», одна из тетрадей которого хранится ныне в Российском государственном историческом архиве (РГИА) [15] .

14

Дневник О. Лохтиной в 200–250 листов оказался в руках у Илиодора, который использовал его для сочинения памфлета «Святой чорт». Одну из страниц этого дневника монах-расстрига воспроизвел как иллюстрацию в своих американских воспоминаниях (Mad Monk of Russia, Iliodor: Life, Memoirs and Confessions of Sergei Michailovich Trufanoff, Iliodor. N.Y., 1918. P. 247).

15

Раскин Д. И. Дневник «Святого Чорта» // Родина. 1993. № 10. С. 56–57.

Тем не менее в качестве технического автора «Дневника Распутина» на титульном листе рукописи обозначена именно А. Н. Лаптинская – далеко не самая грамотная среди распутинских «секретарей» и «литературных редакторов», крестьянка по происхождению, бывшая монастырская послушница, якобы излеченная Распутиным [16] . (О надиктовке Распутиным своих «записок» «Мушке» упоминает и «Дневник Вырубовой».)

Сведения о ее жизни по сей день крайне скудны. Согласно данным все того же «Падения царского режима», Акилина (Акулина) Никитична Лаптинская (1886 г. р.) – крестьянка Святошецкой волости Городецкого уезда Могилевской губернии – познакомилась с Распутиным в 1907 году [17] . В показаниях ЧСК, которые цитирует Радзинский, Лаптинская сообщает, что ее знакомство со «старцем» произошло в 1905 году в Петербурге в период, когда она в качестве сестры милосердия помогала О. В. Лохтиной во время ее болезни [18] . Радзинский подозревает, правда, что встреча Распутина и Лаптинской могла состояться еще до русско-японской войны – в Верхотурском монастыре (в котором Распутин бывал неоднократно), где Лаптинская, согласно показаниям М. Е. Головиной, жила и откуда была вынуждена удалиться из-за какой-то темной истории.

16

В тексте «Дневника» Распутин называет женщину, ведущую запись, «Мушкой». Предполагаемым создателям «Дневника» логично было бы расшифровать это прозвище как еще один вариант прозвища «Муня», которое «старец» даровал М. Е. Головиной. Вместо этого, однако, «Мушка» идентифицирована как А. Н. Лаптинская.

17

Падение царского режима. М.-Л., 1927. T. 7. С. 365–366.

18

Радзинский Э. С. Распутин… С. 182.

Как бы то ни было, но в Петербурге «старец» якобы исцелил Лаптинскую от падучей (скорее всего, речь идет об истерических припадках, внешне напоминающих эпилепсию), когда она была послушницей женского монастыря на Охте. Вскоре после счастливого избавления от недуга Лаптинская ушла из монастыря, чтобы посвятить жизнь заботам о больных. Однако истинным смыслом жизни Лаптинской с этого момента стало служение исцелившему ее «старцу» и обретение его полного доверия. Дочь Распутина Матрена в своих воспоминаниях приводит рассказ Вырубовой о Лаптинской: «Акулина сидела у ног отца, не слушая его протестов. Часами могла стоять перед ним на коленях, буквально переползая за ним из комнаты в комнату, не желая сесть на стул даже для того, чтобы поесть. Акулина целовала руки отца, но не со смирением, как можно было ждать от ученицы, а со сладострастием Магдалины. Акулина выхватывала у отца стакан с водой – допить. И не просто допить, а непременно с той самой стороны, с какой пил отец. Таскала потихоньку из бельевой корзины ношеные вещи отца и т. и.» [19] Такой, сидящей у ног «идола», Лаптинская запечатлена на известном фото Распутина со своими почитателями.

19

Распутина М. Распутин. Почему? Воспоминания дочери. М.: Захаров, 2000. С. 185–187, 190–191.

В итоге бывшая сестра милосердия заняла в окружении «старца» совершенно особое положение, став, по словам В. Искуль фон Гильденбандт, «церемониймейстером», впускающим к Распутину гостей: «Живущая у него и ведающая его хозяйством, полуинтеллигентная, невоспитанная, довольно грубая и переполненная важностью своих обязанностей, она оберегала интересы своего кумира и ревниво блюла за теми, которых впускала за порог только после того, что узнавала фамилии и цель посещения. Не помеченных на списке тех, кому были назначены аудиенции, она бесцеремонно выпроваживала, других пускала ко всем в столовую, а третьих, пошушукавшись с ним, быстро и ловко прятала в отдельных комнатах, где они и ждали своей очереди» [20] . Мажордомско-секретарские обязанности Лаптинской органично вплетались в сексуальный контекст. Из-за отсутствия штор в квартире Распутина (на Гороховой, 64) его «эротические упражнения» с Лаптинской иногда делались достоянием улицы [21] .

20

Искуль-Гильденбандт В. Что такое был Григорий Распутин? // РГАЛИ. Ф. 1208. Оп. 1. Д. 22. Л. 52.

21

Последний временщик последнего царя // Вопросы истории. 1964. № 10. С. 124.

О том, что духовно-телесная близость Лаптинской к «старцу» в последние годы его жизни действительно носила исключительный характер, косвенно свидетельствует тот факт, что именно Акилине было доверено подготовить тело Распутина к погребению и стать единственной из окружения «старца», кому дозволили, вместе с императрицей, ее дочерьми и Вырубовой, участвовать в его похоронах [22] .

Если к этому добавить, что, по наблюдениям жандармских чинов, Лаптинская была очень умной женщиной и к тому же умеющей хранить тайны, то очевидно, что она, знавшая «многое из прошлой и настоящей» жизни «старца» и имевшая сильное влияние на Г. Е. Распутина [23] , была исключительно хорошо информирована о его жизни.

22

Показания А. Д. Протопопова 6 сентября 1917 г.// Падение царского режима. Л., 1925. T. 4. С. 107.

23

Показания С. П. Белецкого 24 июня 1917 года // Падение царского режима. Л., 1925. T. 4. С. 357.

Есть еще один важный вопрос, на который необходимо ответить, коль скоро мы ставим вопрос о достоверности сведений, содержащихся в «Дневнике Распутина». Мог ли в принципе появиться документ, содержащий автобиографические надиктовки «старца», в последний период его жизни? Зачем, собственно, Распутину было рассказывать кому бы то ни было сокровенное о себе и своих близких, в том числе о членах императорской семьи? Не надежнее ли было сохранить все это в тайниках своей памяти, не перенося на бумагу эту потенциально взрывоопасную информацию – в частности, касавшуюся таких острых тем, как глубокие интриги внутри царской фамилии или отношение Александры Федоровны к перспективе сепаратного мира с Германией?

Отвечая на этот вопрос, прежде всего необходимо учесть особенности как характера Григория Распутина, так и того психологического состояния, в котором он находился в период 1914–1916 гг.

Если говорить языком медицинской психологии, то характер Г Е. Распутина следует определить как истероидный, притом заостренный до гротеска, до уровня психопатии.

Для такого человека похвала, аплодисменты, слава – суть воздух, без которого невозможно обойтись ни секунды, а хвастовство, бесконечный разговор о себе и «вокруг себя» – единственный приемлемый способ общения. Короче и точнее всех характер Распутина определил английский посол в России Джордж Бьюкенен: «Его основным принципом жизни было себялюбие» [24] . «И я, и он, кажный хочет первым быть, а “первый” только один бывает» [25] , – по-своему подтверждает ту же мысль сам Григорий, рассказывая о своих отношениях с еще одним патологическим себялюбцем – монахом Илиодором.

24

Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата: Пер с англ. М.: Международные отношения, 1991. С. 158.

25

Коцюбинский А. П., Коцюбинский Д. А. Григорий Распутин: тайный и явный… С. 379.

Вот лишь несколько зарисовок поведения Распутина в компаниях, где он чувствовал себя свободно.

«Прежде у меня была хатенка, – возбужденно рассказывал Григорий приехавшему к нему в гости Илиодору, бывшему в ту пору его ближайшим другом, – а теперь какой дом-то, домина настоящий… Вот этот ковер стоит 600 рублей, его мне прислала жена вел. кн. Н. [26] за то, что я благословил их на брак… А видишь на мне крест золотой? Вот, смотри, написано ”Н”. Это мне царь дал, чтобы отличить… Вот этот портрет сами цари заказывали для меня; вот эти иконы, пасхальные яйца, писанки, фонарики – царица мне в разное время давала… Эту сорочку шила мне государыня. И еще у меня есть сорочки, шитые ею» [27] .

26

Великая княгиня Анастасия Николаевна (Стана) (1867–1935) – урожденная принцесса Черногорская, дочь черногорского князя Николая Негоша, с 1889 г. – жена герцога Г. М. Лейхтенбергского, с 1906 г. – в разводе, с 1907 г. – жена в. кн. Николая Николаевича (младшего).

27

Илиодор [Сергей Труфанов]. Святой чорт (записки о Распутине): Изд. 2-е. М.: Тип. Т-ва Рябушинских, 1917. С. 30, 31, 28, 39.