Дневник Серафины
Шрифт:
1 сентября
Завтра я навсегда покидаю Гербуртов и забираю с собой Стасикины вещи и все, что принадлежит мне. Советник приехал со мной проститься. И держался так подобострастно, точно управляющий с наместником или наместник с монархом.
Представляю себе безмерное счастье будущей супруги престарелого превосходительства. Небось и в супружеской жизни он будет педантичен, как на службе.
Интересно, кто мог польститься на богатство и честь называться его женой?
Поговаривают о некой баронессе-бесприданнице, которую родители отдают на растерзание этому дряхлому минотавру. Ей двадцать пять лет, и она обладает множеством достоинств.
Из Гербуртова я поеду сначала в Сулимов повидаться с мамой, а потом — во Львов, где для меня уже приготовлена
58
навязчивая идея (фр.).
Я спросила у советника, не писал ли к нему Опалинский, и он поклялся, что ничего не слыхал о нем с самого его отъезда.
Дядюшка не возражает против моего переезда в город; он понимает, что мне необходимо сменить обстановку. Сегодня он беседовал со мной в кабинете.
— Дорогая Серафина, — сказал он, — за короткое время ты много пережила, перестрадала и многому научилась. Познала счастье, приобрела жизненный опыт. Все проходит на свете, пройдет и твоя печаль. Ты еще молода, и желание жить возьмет свое. Смотри, будь осторожна в выборе знакомых, друзей, общества. Я предпочел бы, чтобы ты не жила с отцом. Старый греховодник познакомит тебя со своими разлюбезными дружками и начнет сватать, уговаривать…
— Я не маленькая и…
— Не зарекайся, — перебил он. — Никто наперед не знает, как поведет себя в новой обстановке, среди незнакомых людей. Не скрою от тебя: мне внушает страх все — и твой отец, и пережитое тобой горе, и теперешнее одиночество, и молодость твоя… Помни, ты хозяйка своей судьбы…
— Если вы имеете в виду замужество, то на этот счет не беспокойтесь: я не собираюсь выходить замуж. И отцу невыгодно меня сватать: он ведь заинтересован в моем пенсионе.
Последний довод его несколько успокоил.
— Лишишься пенсиона, тоже не беда, — продолжал он. — Когда я умру, мое состояние перейдет к тебе. Только пока я жив, не посягайте на него, — видя, как оно преумножается, я радуюсь, точно мать на свое дитя.
4 сентября
Сулимов произвел на меня гнетущее впечатление. Мама очень изменилась. У Пильской вконец испортился характер. Она выходит за Морозковича, говорит: ворчать не на кого и не с кем вечера коротать. В Сулимове все обветшало, пришло в негодность и хотя наружно ни на конюшне, ни на кухне никаких перемен не заметно, и прислуги столько же, сколько было, но заведенный издавна порядок потерял смысл. Отсутствие хозяйского догляда ощущается и в доме, и в саду. Признаться, жить с мамой мне было бы трудно. Она плачет целыми днями, молится, жалуется на судьбу и неблагодарность барона, который не оставил завещания.
Сразу же по моем приезде она осведомилась про Опалинского и как-то странно при этом посмотрела на меня. Я отвечала, что ничего не знаю о нем, но она, кажется, не поверила. Когда с тем же вопросом ко мне подступилась Пильская, вспомнив Стася, я расплакалась, и они оставили меня в покое. На груди в медальоне я храню его волосики.
Львов, октябрь
У меня пропала охота вести дневник. Да и в самом деле, к чему это, когда у меня нет ни планов, ни надежды на будущее, и вообще я ничего уже не жду от жизни. Правда, двадцать с небольшим лет считается молодостью, но я чувствую себя древней старухой. К счастью, в городе оказалось много старых знакомых, подруг по пансиону. Жаль, Адели нет, они с мужем засели в деревне. Зато здесь Юзя, Антося, Флора и другие. Когда вчера лакей доложил о графине, прочтя на визитной карточке совершенно незнакомую фамилию, я не знала, принять ли ее, и подумала: наверно, недоразумение. Но тут распахнулась дверь, и в комнату с громким смехом вбежала Юзя, а за ней вошел tire a quatre epingles [59] господин преклонных лет — лысый, с довольно солидным
округлым брюшком. Я была в полном недоумении. Оказывается, гусар — золотая мечта ее юности — подался в Венгрию, и место его занял граф, из числа тех, о ком с сомнением спрашивают: «Il est comte? Est-il noble?» [60] Завладел ли он также сердцем красавицы Юзи, не знаю. Граф помалкивал, словно боясь сказать какую-нибудь несообразность. Юзя помыкает им, — впрочем, престарелые мужья обычно под башмаком у молодых жен.59
франтоватый (фр.).
60
Граф? Значит, он дворянин? (фр.)
Познакомив нас, она поспешила отправить его с каким-то поручением, и мы остались вдвоем. Она рассказала мне, как рассталась с вероломным гусаром, который, как выяснилось впоследствии, одновременно волочился за ней и за служанкой из пансиона. За последней будто бы с большим успехом. Юзя, как натура практичная, выкинула из головы вздорные мысли о любви и стала женой графа.
Потом настал мой черед, и я поведала ей о своей горестной, несчастной жизни. И тут я имела случай убедиться в том, что моя история, казалось бы, сокрытая от посторонних глаз и даже хранимая в тайне, была известна в обществе в разных версиях. Много нелепостей пришлось мне опровергнуть. Под конец я провела Юзю в комнату, где стояла Стасина кроватка, и расплакалась.
У Юзи тоже на глаза навернулись слезы, но она быстро вытерла их и прошептала:
— У меня уже двое детей, и я в ожидании третьего. Конечно, я их люблю, но, если бы ты знала, какие они криксы…
Я укоризненно посмотрела на нее.
— Не дай бог потеряешь их, тогда поймешь, как они дороги…
Юзя сговорилась с Антосей вместе навестить меня, но та почему-то не пришла.
— Антосин муж — аптекарь, — сообщила Юзя, — и весьма состоятельный человек, но она теперь принадлежит к другому кругу и не бывает в обществе. Но как будто она довольна своей судьбой.
— Представь себе, — продолжала Юзя, — в доме у Антоси да и от нее самой пахнет мускусом, и я всякий раз боюсь, как бы не принести этот запах домой. Одевается она безвкусно, ходит пешком, хотя говорят, им по средствам держать лошадей, но в мещанском сословии на этот счет иные представления. Может, ей хочется тебя навестить, по она не решается, — прибавила она.
От нее узнала я, что красавица Флора сделала прекрасную партию, выйдя замуж за банкира. Живет она под стать настоящей аристократке, но, поскольку они с мужем принадлежат к финансовым кругам, в знатных домах их пока не принимают. Зато во Флору влюблены все светские молодые люди; она с нескрываемым удовольствием выслушивает комплименты и принимает знаки внимания. Муж также радуется ее успеху. У них открытый дом, и живут они на широкую ногу.
Юзя просидела у меня несколько часов и без умолку болтала…
Отец уговаривает меня, чтобы я начала принимать гостей, завязывала новые знакомства, возобновила старые и вообще, говорит он, надо отвлечься от печальных мыслей. Я ему возражаю, ссылаясь на то, что одиночество мне милей.
Я на что-то надеюсь, жду чего-то, а чего именно, не знаю. Когда открывается дверь, у меня всякий раз замирает сердце, словно я сейчас увижу знакомое лицо. Напрасные надежды, — прошлое не возвращается…
По Юлькиным словам, внизу у отца почти каждый вечер собирается мужская компания, и они допоздна играют в карты. Оттуда, дескать, доносятся крики и шум. Мне это совсем не нравится. Но не стану же я поучать отца, мораль ему читать?
Видно, он рассчитывал представить мне кое-кого из своих приятелей. Но я наотрез отказалась, заявив ему прямо, что в выборе знакомых намерена быть осторожной и такая разборчивость с моей стороны оправдана. Вообще люди нагоняют на меня тоску, — до чего они похожи друг на друга: лица, одежда, жесты, манера говорить, мысли, остроты, словно отлиты из одной формы с той лишь разницей, что среди них попадаются более удачные экземпляры и менее — с трещинами и вмятинами. Говорят, в старину не было недостатка в интересных людях и якобы в Англии до сих пор не перевелись оригиналы. Возможно, но мне встречать их не приходилось.