Дневник Серафины

Она иной раз говорит-говорит и в самом интересном месте вдруг умолкнет, уставится на меня в упор своими желтыми кошачьими глазами, словно в душу залезть хочет. Может, она испытывает меня… Во всяком случае, мне это не нравится.

Я недвусмысленно дала ей понять, что уже не маленькая и нечего, мол, от меня таиться. В пансионе нас было много, и каждая делилась своими познаниями с другими. Она засмеялась, обняла меня, и с тех пор мы добрые друзья. Взяв в расчет ее жадность и скупость, я подкупаю ее подарками; это нетрудно, потому что мама не замечает исчезновения разных мелочей, а Пильская до страсти любит подношения.

Пильская то подольщается к маме, то злится на нее, но, так или иначе, друг без друга они жить не могут. Насчет англичанки я с ней заранее уговорилась: если она станет нам докучать, мы от нее избавимся. Она пообещала помочь мне.

Барон из-за маминых дел много времени проводит у нас, у него даже есть в доме свои апартаменты, — и вчера вечером мы с ним долго гуляли в саду и беседовали. По-моему, он остался мной доволен. Когда разговор зашел об англичанке, он сказал: выучиться языку необходимо, даже если ради этого придется немного помучиться и поскучать.

2 апреля

Мисс Бомберри приедет только через неделю. Перед тем ее воспитанницей была княжна С. И по словам мамы, уже одно это для нас большая удача, ибо cela pose bien ia maison [29] .

Все это, конечно, хорошо, но пускай она не воображает, будто я, как десятилетняя девочка, буду ходить по струнке и вообще позволю ей командовать.

Что мне порассказала Пильская! Только она заклинает меня не проболтаться и ненароком не выдать ее. Почему расстались мои родители, я до сих пор толком не знала. В глазах света это была партия удачная во всех отношениях, но они друг друга не любили, и вскоре совместная жизнь для мамы стала невыносима. Папа развлекался, сорил деньгами, дома почти не бывал и оказался страшным ревнивцем. Он устроил ей безобразную сцену из-за кузена, барона Германа, и дело чуть не кончилось дуэлью. В конце концов они стали жить врозь. По словам Пильской, бедная мамочка натерпелась от него столько, что и сказать нельзя. В поисках любовных писем он взламывал шкатулки, ящики в секретере. Барону было отказано от дома, но это не восстановило его против мамы и он по-прежнему остался ей предан.

29

это поднимет престиж нашего дома (фр.).

По глазам Пильской я вижу: у них с мамой был роман. По-моему, тут нет ничего предосудительного, если у папы оказался такой неуживчивый нрав. Что же, ей в монастырь было идти, слезы лить? Одного не пойму: когда мы с папой видимся, он всегда бывает добрый, внимательный, милый, — неужели это притворство?

Барон относится к маме по-родственному, и Пильская говорит, она многим ему обязана. Как я поняла из обрывков разговоров, дела наши совсем расстроены… Сулимов по папиной вине заложен. По счастью, барон, ближайший сосед наш и притом холостяк, всячески нас поддерживает. Дыдки и Жебже, считает Пильская, он завещает маме или мне. Это было бы с его стороны очень мило! Мы с мамой не перенесли бы нужды. При одной мысли о бедности меня охватывает дрожь! Что может быть ужасней старого, немодного платья, неподходящего общества, лишений и необходимости работать! Я много раз слышала от мамы, что она скорей умрет, чем откажется от привычного образа жизни. Нет, семьи, подобные нашей, не могут впасть в бедность, — это просто невероятно!

И так мы живем очень скромно. На конюшне всего-навсего шестерка лошадей для выезда и четыре для верховой езды. Камердинер один, и тот старый и на вид невзрачный, и два лакея.

Мебель шесть лет уже не обновлялась. Мама на всем экономит и в последний свой приезд во Львов купила себе только четыре платья да кружевную накидку.

4 апреля

В деревне особенно нечего записывать в дневник. Весна в этом году обещала быть ранней и дружной, но пока кругом грязь, безлюдье и, если бы не барон Герман, можно было бы умереть с тоски. В пансионе Юзя расхваливала мне романы Жорж Санд, и, вспомнив об этом, я пошла вчера в библиотеку и обнаружила целую полку с ее романами. Раскрыла «Лелию» и начала читать. Но мне не понравилось… Какие преувеличенно возвышенные чувства! Неужели и вправду бывает такая любовь? Нет, это невероятно! Что за удовольствие терзаться так и мучиться? Мне жизнь представляется более радужной и привлекательной. Слава богу, мне есть с кого брать пример, — моя мамочка ко всему относится трезво, без ажитации. Так любить, так безумствовать, — нет, благодарю покорно!

«Лелия» наскучила мне вконец. Заглянула еще в несколько романов, — то же самое: зеваю и клонит в сон. Разве сравнишь их с теми книжками, которые мама запирает на ключ, а Пильская извлекает украдкой из шкафа и дает мне. Я смеюсь и плачу, когда читаю, — их герои мне близки и понятны.

Ах, парижские гризетки!..

Мама, заметив, что я частенько наведываюсь в библиотеку, дала мне почитать Ламартина. Может, это возвышенно и красиво, но я не терплю сентиментальности… К чему страдать из-за каких-то выдуманных идеалов! Куда занятней болтать с Пильской.

Жизнь в Сулимове довольно однообразна, и, если бы не барон, совсем было бы невмоготу. Две странички в дневнике изрисовала карикатурами. Говорят, у меня есть способности к рисованию. Косоглазую Ропецкую с ее букольками я так наловчилась изображать, что девочки с первого взгляда ее узнавали. Феллерша у меня тоже неплохо получалась.

Теперь пытаюсь нарисовать Пильскую, но ее кошачьи глаза никак мне не даются.

10 апреля

Приехала англичанка! Чопорная, холодная, словно из английской стали, молчаливая, как палка прямая, затянута в корсет. Услышав, как она говорит по-французски, мама испугалась за мой парижский прононс. Утратить его было бы непоправимым несчастьем. В первый же вечер по приезде мисс изложила свою систему воспитания и вздумала экзаменовать меня. Но я дала ей понять, что командовать собой не позволю.

Нет уж, извините, пожалуйста! Мама меня поддержит. Извольте заниматься со мной языком и не суйтесь не в свое дело, заявила я без обиняков. Она промолчала. Если я сразу же не поставлю ее на место, она закабалит меня. Ей же лучше: у нее полдня будет свободно. Наутро, когда я была у мамы, она осмелилась войти ко мне в комнату, пересмотрела мои книги (к счастью, те, заветные, были заперты на ключ) и сказала, что сама будет руководить моим чтением. Мама на это ничего не сказала. Croyez у et buvez de reau! [30] Я не намерена ей подчиняться.

30

Мели-мели себе на здоровье! (фр.)

12 апреля

Напрасно я боялась англичанку: не так страшен зверь, как его малюют. На первых порах она, наверно, зондировала почву и просто напускала на себя строгость, но, убедившись, что это ни к чему не поведет, смирилась с существующим положением вещей, и между нами установились мир и согласие.

Как я успела заметить, она любит поесть. И выпить рюмочку порто тоже небось не прочь. Я поделилась своими наблюдениями с Пильской, и мы решили угождать ее вкусам. Она оставила меня в покое и большую часть дня проводит у себя в комнате. Кажется, пишет что-то. Но меня это не касается. Старая уродина, что ей еще остается делать!

Несколько часов в день мы с ней читаем «Векфильдского священника», «Ночи» Юнга [31] , отрывки из романов Вальтера Скотта. Сходимся за завтраком, обедом, иногда вместе гуляем в саду. Впрочем, она мне не мешает. Маме она решительно не нравится. Мы терпим ее не только из-за английского языка, но еще и потому, что держать англичанку считается хорошим тоном. Барон говорит: слухи о моем воспитании послужат к моей пользе.

Мало-помалу я узнаю от Пильской любопытные новости. Вчера у меня разболелись зубы, и англичанка отправилась на прогулку в одиночестве (она ежедневно, даже под дождем, прохаживается для моциона), а я побежала к Пилюсе. И она проболталась, будто барон и мама строят планы относительно моего замужества.

31

Имеются в виду «Жалобы, или Ночные размышления о жизни, смерти и бессмертии» Эдуарда Юнга.

Я бросилась ей на шею, умоляя сказать всю правду. Но она уверяет, что больше ничего не знает: мама случайно обмолвилась об этом при ней. Если ей известно что-нибудь еще, я непременно из нее вытяну. Вообще-то она умеет держать язык за зубами, пока не забудется, увлеченная собственным красноречием, и тут уж никакая сила на свете ее не удержит. Я немало уже от нее выведала, выведаю и это.

Теряюсь в догадках: кто бы это мог быть?! Но Пильская говорит, до свадьбы дело дойдет не раньше чем через несколько лет.