Дни боевые

Полоса наступления корпуса, постепенно сжимаясь, сократилась с двадцати пяти километров до пятнадцати. Изменилось и направление удара: раньше оно было юго-западным, теперь стало западным. Наша правая разгранлиния шла с южной окраины Рыбасова (на р. Саксагань) на южную окраину Лозоватки (на р. Ингулец), а левая - от Долгинцево на Афанасьевку, рассекая Кривой Рог на две половины, причем северная часть отходила к нам, а южная - к нашему левому соседу - 34-му стрелковому корпусу 46-й армии.

Во второй половине дня штаб корпуса переместился в Долгинцево и начал подготовку к ночному штурму Кривого Рога и форсированию реки Саксагань.

Весь личный состав штабов и политотделов был поставлен на ноги. Готовились крупномасштабные схемы; прокладывались маршруты; городские и рудничные районы разбивались на кварталы, и для их штурма намечались подразделения.

Политработники приводили короткие собрания, расставляли партийные силы, поднимали людей на выполнение боевой задачи.

Штурм северного пригорода и рудников начался в 5 часов утра 22 февраля.

К 6.30 после упорного боя на окраинах гвардейцы Чиркова заняли ст. Мудреная, форсировали р. Саксагань, а к 11.00 очистили от противника ст. Карноватка, рудник им. Артема и вышли на противоположную, северо-западную, окраину города.

Гвардейская дивизия Чурмаева, наступавшая левее, выбила противника из Рабочего поселка, форсировала Саксагань и, ворвавшись в западную часть города, втянулась в уличные бои. К 11.00 она очистила весь западный сектор и выдвинулась на линию окружной железной дороги, имея в центре своего наступления рудник Смычка.

Блестяще справился со своей задачей и наш левый сосед - 34-й стрелковый корпус. К утру он освободил центр и южную часть города.

Таким образом, к полудню 22 февраля Кривой Рог был полностью очищен от немецки-фашистских захватчиков. Только на правом фланге нашего корпуса в полосе двух других дивизий весь день не стихала ожесточенная борьба за рудники.

10-й гвардейской воздушнодесантной дивизии дорогу к руднику имени Фрунзе преградила широкая запруда на Саксагани со взорванным льдом, а к руднику Дубовая Балка - сильно укрепленный опорный пункт Божаново. Десятки раз бросались гвардейцы через реку, и каждый раз их атаки оказывались безуспешными.

Войска стрелковой Нижнеднепровской дивизии Даниленко, наступавшие левее гвардейцев-десантников, сломив сопротивление противника, овладели Екатериновкой, но все их попытки проникнуть на западный берег к рудникам имени Карла Либкнехта и Артема успеха не имели. По единственной имевшейся здесь переправе через Саксагань противник вел губительный огонь, а на других участках лед был взорван. На подступах к Кривому Рогу дивизия понесла большие потери.

С наступлением темноты, когда все средства были уже испробованы, гвардейцы и стрелки стали переправляться на правый берег вброд и вплавь.

Во время форсирования Саксагани проявили героизм саперы стрелковой дивизии: рядовые Кузиков и Кутин и ефрейтор Портнов. Действуя под вражеским огнем, по пояс в ледяной воде, они отыскали ночью брод, переправили артиллерию и затем с помощью гражданского населения начали строить мост. Освобожденные жители Екатериновки разыскивали и подтаскивали бревна, подвозили на санках другой стройматериал, несли гвозди и проволоку для крепления. Каждый из них, рискуя жизнью, готов был сделать все, чтобы помочь своим освободителям. К утру мост был готов.

Бой продолжался всю ночь. Только к утру 23 февраля враг был изгнан окончательно из криворожских рудников западного берега.

За отличные боевые действия войскам 3-го Украинского фронта, штурмом овладевшим городом Кривой Рог и освободившим район криворожских рудников, Верховное Главнокомандование объявило благодарность. Столица Родины Москва салютовала доблестным воинам двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

Через несколько дней 10-й гвардейской воздушнодесантной дивизии Микеладзе было присвоено почетное наименование "Криворожской", а 188-я стрелковая Ннжнеднепровская дивизия Даниленко была награждена орденом Красного Знамени.

Откатываясь под ударами наших войск, немецко-фашистские оккупанты затопили вес шахты, взорвали компрессорные вентиляционные установки, надшахтные здания, рудосортировочные фабрики, электростанции, разрушили все культурно-бытовые здания и 1730 жилых домов. Общий ущерб, нанесенный гитлеровцами предприятиям и учреждениям Криворожского железорудного бассейна, превысил один миллиард рублей.

Но сразу же после освобождения в городе забурлила напряженная трудовая жизнь. Еще гремела канонада на Ингульце, а в Кривом Роге уже развертывали свою работу партийные и советские учреждения. Советские люди приступили к восстановлению разрушенных шахт и городского коммунального хозяйства.

От Ингульца до Днестра

Во второй половине дня 23 февраля 1944 года соединения корпуса выдвинулись на левый берег Ингульца, имея правый фланг у Лозоватки, а левый к западу от центра Кривого Рога. Правее, к Лозоватке, вышла 92-я гвардейская дивизия Петрушина.

В первом эшелоне корпуса находились три гвардейские дивизии: справа Микеладзе, в центре - Чиркова, слева - Чурмаева. Стрелковая дивизия Даниленко, понесшая в боях за Криворожье наибольшие потери, была оставлена во втором эшелоне, в районе рудника имени Карла Либкнехта.

Наш подход к реке противник встретил организованным огнем. Передний край заранее подготовленного гитлеровцами рубежа проходил по правому берегу.

Перед фронтом корпуса находились известные уже нам части 62-й пехотной и 23-й танковой дивизий.

В ночь на 25 февраля наши дивизии предприняли попытку захватить плацдармы. Лучше всего это удалось Микеладзе. Выделенные для первого броска подразделения скрытно преодолели на плотиках реку и внезапно атаковали. Часть берега между Лозоваткой и поселком Ингулецким они очистили без особого труда. А к утру на правый берег переправился весь 24-й воздушнодесантный полк. Плацдарм был расширен до одного километра по фронту и на 200 - 300 метров в глубину.

У Чиркова за противоположный берег зацепилась одна рота. Она захватила северную часть Ипгулсцкого и закрепилась там.

Все попытки Чурмаева преодолеть реку противник отразил огнем.

Днем 25 февраля меня вызвали на НП командарма - на высоту с тремя курганами юго-западнее Веселого Кута. Я в то время болел ангиной, говорил только шепотом, поэтому меня всюду сопровождал Москвин.

В палатке, задернутой маскировочной сеткой, кроме Шарохина, неожиданно для себя увидел командующего войсками фронта Малиновского. Представился ему.

– Здравствуйте! Присаживайтесь! Давно хотел познакомиться! приподнявшись и подавая мне руку, сказал Малиновский.
– Не скрою, доволен действиями вашего корпуса.

– Благодарю, товарищ командующий. Очень рад! Постараюсь и впредь оправдать ваше доверие, - прохрипел я в ответ и показал на больное горло.

– Понимаю, понимаю, - кивнул головой Малиновский и пригласил меня присесть.
– Ну что ж, докладывайте! Как дела у вас?

Приветливая встреча взволновала меня. Хотелось доложить многое, не только о сегодняшней обстановке на Ингульце, но и о прошлых боях, о героизме людей, о нуждах поредевших частей и дивизий и о многом другом. Но я не мог говорить.