До последнего удара сердца

– Изволь, – произнес детектив, выпрямляясь на стуле. – После развода с господином Куделькиным дамочка действительно рванула в Израиль, открыла собственный бизнес и в очередной раз выскочила замуж.

– Как это у нее ловко получается, некоторые и по одному разу выйти замуж не могут, а тут такой атракцион! – возмутилась Женя. – Она что, красавица невероятная?

– Да, Дробышева – штучка еще та, – согласно кивнул Эдик. – Хотя записной красавицей ее и не назовешь. Но речь сейчас не о том. По сложившейся традиции не прошло и полгода, как мадам развелась, успев оформить двойное гражданство. А затем вернулась на историческую родину, но не в Москву, а в Питер, и открыла свой бизнес в городе на Неве, причем весьма успешный, тесно связанный с собственным производством в Израиле.

– У нее в Израиле собственное производство? – возмущенно покачала головой девушка. – Хорошо у нас убийцы устраиваются! Что она там, искусственные почки производит или чужие ворованные консервирует? – съязвила она, не сдержавшись, но Эдик ее слова никак не прокомментировал, хотя на лице его и мелькнуло некое странное выражение. – И где она сейчас? – поспешила спросить Женя, решив, что ее склонность к язвительности не произвела на детектива приятного впечатления.

– Думаю, что у себя в офисе, сегодня как-никак понедельник, день тяжелый, – как-то туманно проговорил Эдик, внимательно и словно насмешливо глядя на нее.

– Слушай, не тяни, где офис, как называется, адрес, телефон? – торопила его Женя.

– Офис находится на Московском проспекте, небольшая компания по торговле израильской косметикой, – не спеша проговорил детектив.

– Косметикой? – журналистке показалось, что пазл, который она собирала так долго, не имея понятия о том, каким будет конечный результат, вдруг неожиданно обрел четкий контур. – Ты хочешь сказать, что это Стрижелецкая? – дрожащим от сомнения и надежды голосом переспросила она.

– Точно, – широко улыбаясь, подтвердил Эдик. – Все это время она была у тебя под самым носом.

– Но как же так? – Женя нахмурилась, пытаясь переосмыслить картину двух совершенно не связанных до сих пор между собой преступлений, точнее, конечно, связанных, но чтобы так? – Но если Стрижелецкая – это Дробышева, то как Кольцов мог завести с ней роман? Он что, простил ее? – недоуменно спросила девушка, растерянно глядя на Эдика.

– Кольцов Дробышеву никогда не видел, – спокойно объяснил ей детектив. – Во всяком случае, пока она не стала Стрижелецкой.

– Откуда ты знаешь? – вскинула на него удивленные глаза Женя. – Погоди-ка, а откуда ты вообще знаешь про Кольцова?

Эдик улыбнулся еще шире, и его пухлые щечки почти скрыли хитро прищуренные глаза.

– Ну, я все-таки детектив, а не кочан капусты, – усмехнулся он. – Прежде чем браться за дело, я выяснил сперва все о заказчике, а потом на всякий случай поинтересовался личностью Дробышевой Виктории Дмитриевны.

– Какая же я дура, ведь и Дробышеву, и Стрижелецкую звали одинаково, почему я раньше не догадалась? – расстроенно проговорила Женя.

– Потому что женщин с таким именем-отчеством только в вашем городе не одна сотня, – успокоил ее Эдик, – а вот попытаться раздобыть фотографию Дробышевой стоило. Это действительно сэкономило бы тебе кучу времени.

– Точно, – горько кивнула головой журналистка, сознавая собственное интеллектуальное убожество.

– Ну чего ты приуныла? – потрепал ее по руке Эдик. – Ты и так много нарыла. И если бы не ты, это дело никто бы не раскопал и до ума не довел, – попытался ее он утешить. – Или ты из-за моего гонорара расстраиваешься? – попробовал пошутить он.

– Нет, – буркнула расстроенная Женя. – А с чего ты вдруг стал наводить справки о Дробышевой и что вообще смог выяснить?

– Ну, а как ты думала? – пожал плечами детектив. – Элементарные меры безопасности. Представь себе, приходит ко мне человек с улицы и говорит: проследи за моей женой, я думаю, она мне изменяет. Я верю ему на слово, слежу за незнакомой женщиной, я знаю ее имя, у меня есть фото и адрес, где она живет. Я фиксирую ее встречи, собираю материал и передаю клиенту. А потом выясняется, что он никакой не муж, а шантажист, а женщина – жена влиятельного человека, и у нее есть определенные связи и возможности, и ей не нравится, что ее шантажируют. Дамочка выходит на меня как на исполнителя и мстит за собственные проблемы. Думаешь, такое невозможно?

– Думаю, возможно, – согласно кивнула Женя.

– Или вот еще случай из жизни. Детектива нанимают для того, чтобы он проследил за человеком, называют место и время, где объект надо перехватить. Детектив приезжает, находит объект лежащим на земле. Человек либо мертв, либо без сознания, он сомневается, но все же подходит и проверяет, есть ли пульс, в это время раздается вой сирены, налетает полиция, его арестовывают возле свежего трупа, тут же лежит оружие без отпечатков. Как ты думаешь, какова была дальнейшая судьба этого детектива? – В голосе Эдика явно слышалась горечь.

– Это был твой знакомый? – сочувственно спросила девушка.

– Да. Так что я никогда не начинаю работы, не собрав сведений о заказчике и об объекте, – сухо прокомментировал Эдик.

– И что еще интересного ты выяснил о Дробышевой? И кстати, где ты раздобыл о ней сведения? – нетерпеливо произнесла Женя.

– Побеседовал со следователем, который занимался ее делом, разумеется, – закинув ногу на ногу, небрежно сообщил детектив.

– То есть делом об украденных органах? – уточнила журналистка.

– Да.

– Эдик, хватить тянуть кота за хвост, немедленно все рассказывай! – рассердилась она. – Что я из тебя каждое слово клещами тащу? Как ты смог следователя найти и почему он с тобой согласился общаться? И, кстати, он тебе объяснил, почему не довел дело до конца?

– Разумеется. На него давили сверху, к тому же практически все заявители отказались от своих претензий, – серьезным, лишенным обычной иронии голосом проговорил детектив. – А следователь со мной общался потому, что я раньше служил в органах и имею связи, которые бережно поддерживаю.

– Ясно. А следователь знает, кто именно был заинтересован в закрытии дела? – осторожно спросила Женя.

– Ты на господина Соколова намекаешь? – усмехнулся Эдик. Девушка согласно кивнула. – Да, он задействовал такие каналы, что следователь был вынужден развалить дело, но не успел. Потому как пострадавшие вдруг один за одним отказались от своих претензий.

– Их запугивали, избивали! – не сдержав эмоций, воскликнула Женя.

– Да, я в курсе. Но к Соколову это не имеет никакого отношения. И вообще, его интересовало не дело в целом, на Стрижелецкую ему было наплевать, просто тогда он не мог себе позволить, чтобы его имя связали с такой неприглядной историей. В тот исторический момент решался вопрос с назначением Соколова на сладкую должность. И все, чего он хотел, чтобы расследование заглохло, неважно, по какой причине, во всяком случае, эпизод с его почкой до суда дойти был не должен, – покачивая толстенькой ногой в маленьком, почти детском ботинке, пояснил Эдик. – Запугивание родственников погибших пациентов, скорее всего, было делом рук самой Стрижелецкой. В нашей стране проще пареной репы найти отморозков, которые за небольшие деньги изобьют кого угодно. А угрожать пострадавшим по телефону мог и ее собственный муж, и даже она сама. Звонили наверняка из телефона-автомата, – поделился он своими соображениями. – В любом случае историю с запугиванием никто даже и не пытался расследовать.