Добрые времена

— Значит, пять лет срок себе определил? — задумчиво сказал Аркадий, глядя в окно на серый ненастный вечер.

— Думаю, что не меньше.

— Ну, не знаю, — покачал головой Петров. — Чего уж хорошего на нашем заводе? Гарь нюхать! Ты-то на заводе всего второй месяц, а я в цехе технологом полтора года вкалываю, сыт по горло... Я бы перешел, не задумываясь, на какое-нибудь другое место.

— Какое, например?

— В какую-нибудь научную контору. Чтоб защититься.

— От чего защититься? — усмехнулся Роман.

— Эх ты, тундра! Диссертацию.

— И какие научные проблемы тебя волнуют? — спросил Немов.

— Какая разница! — отмахнулся Аркадий. — Я интересовался. Мне сказали, что главное — тему найти. Чтоб она диссертабельная была.

— И зачем тебе это, если никакие научные проблемы не тревожат твой молодой ум? — засмеялся Роман.

— И ты еще спрашиваешь? — Аркадий воззрился на Бессонова, будто тот, по крайней мере, инопланетянин. — Во-первых, зарплата приличная, во-вторых, отпуск два месяца, а в-третьих, никакой конкретной ответственности. Читай себе лекции и денежки считай. Научные работники поэтому у нас самые долгожители. А журналисты, между прочим, на первом месте среди инфарктников. Так что подумай, товарищ Бессонов, правильный ли сделал выбор...

— Правильный, — процедил Роман. — Во всяком случае, карьеристом не буду...

— А я что, карьерист? — взорвался Аркадий. — Но думать о деловой карьере надо. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

— Так ты не о деловой карьере думаешь, а о теплом местечке в жизни.

— Ну и что тут плохого? Все об этом мечтают. Только, может, откровенно не говорят.

— Знаешь, не меряй всех по себе, — брезгливо заметил молчавший до этого Немов.

— Белоручки вы и чистоплюи! — махнул рукой Аркадий. — И вообще я пошел спать.

— Во фрукт! — хмыкнул Евгений, когда Петров демонстративно хлопнул дверью. — Как это его комсоргом в цехе избрали? Неужели ребята не раскусили?

— Я думаю, что он больше на себя напускает, — возразил Роман. — Просто бравада. Парень он, по-моему, неплохой. Искренний. Действительно, если разобраться, далеко не каждый у нас говорит то, что думает...

— По мы ведь с тобой не такие? — вопросительно поглядел Роману в глаза Евгений.

— Не такие! — усмехнулся Роман. — Мы еще поборемся...

* * *

Лада и Роман становились все более неразлучными. Благодаря настойчивой целеустремленности Лады они часто ездили в театр, благо Москва близко. За каких-то два месяца они посмотрели столько спектаклей, сколько Роман не видел за годы учебы в институте. Далеко не все ему нравилось, он ворчал, но послушно ходил.

В будние дни Роман встречал Ладу возле школы, где проходили занятия вечернего отделения института. Она заканчивала шестой курс, в декабре — последняя сессия, а там — защита диплома... Роману нравились эти вечерние бдения. Пока шли занятия в институте, он обычно сидел в редакции, за уютной настольной лампой, и писал. В эти часы думалось как-то хорошо и просторно. Писал он и для своей газеты, и для молодежного сатирического радиожурнала, редактором которого его назначили. Лада была главным поставщиком материала, а он сочинял скотчи и юморески.

Вот и сегодня, беззвучно шевеля губами, Роман быстро чиркал пером по бумаге: «В редакцию молодежной радиогазеты поступают сигналы о том, что многие комсомольские активисты перегружены огромным количеством поручений».

Он вспомнил рассказ Лады о бесконечных вызовах ее из КБ. «Вот про это мы напишем, — усмехнулся про себя. — Только, чтобы не обиделась, из нее сделаем парня. И назовем его, скажем, Геной, как Любимова».

Роман вдруг вспомнил о времени. Быстро глянул на часы — опаздывает. Схватив шапку в охапку, опрометью кинулся к проходным. Лада терпеливо ждала его во дворе школы.

— Извини, сочинял, забыл про время, — смущенно сказал он.

— Эх ты, мой писатель, — сказала ласково Лада и взяла его под руку.

Роман подхватил ее портфель, и они тихонечко пошли по едва освещенным улочкам города. Мягкий, тут же начинавший таять снег беззвучно падал сверху.

Нежно поцеловались под фонарем, потом чинно двинулись дальше. Дом Крутовых находился на самой окраине города, славившейся своими хулиганами. Но Роман уже знал, что в этих краях Лада, а также сопровождающие ее лица — особы неприкосновенные. Вот и сейчас от забора отделились две фигуры, и Роман невольно напряг мускулы, однако мальчишеский басок произнес разочарованно:

— Это Крутова со своим женихом...

Романа покоробило от столь четкого определения его функции, а Лада хихикнула:

— Побаиваются.

— Кого?

— Братьев моих, конечно! Они в свое время самые заводилы тут были. Танцплощадку открыли, назвали «Прозрачный ручей». Такой порядок навели.

— А сейчас?

— Сейчас порядка нет! Андрей и Петька женились. Володьке одному не справиться. Однако помнят о ребятах, и крепко.

Они остановились у калитки одноэтажного щитового домика.

— И вы все здесь живете? — спросил Роман.

— Нет, Андрей получил квартиру. А остальные здесь.

— Хороши у тебя братья. Чувствуется, дружные и веселые.

— Да, — просто ответила Лада. — Я с ними тоже, как мальчишка, росла. Куда они, туда и я. Бывало, нашкодят — и бежать. А я отстаю. Подхватят меня за руки так, что только ноги болтаются по воздуху, и удирают. Хоть и тяжело, наверное, было, но ни разу одну не оставили. Дома отругают, а я пореву и опять за ними.

— И крепко озорничали? — спросил Роман.

— Как все пацаны, наверное. Андрей, если провинится, сразу видать. А Петька вроде тихий, а выдумщик, Андрею не угнаться! Помню, мать его первый раз в школу отводила. Надела на него белые гольфики, белые туфельки и сама пошла одеваться. А Петьке в школу неохота, тем более что Андрей — во вторую смену. Он, недолго думая, взял черную ваксу и свои ботиночки с гольфиками, а заодно и белую рубашку надраил. Мать выходит и сына не узнает — негритенок какой-то.

Они посмеялись. Потом Лада продолжала:

— Мать, конечно, его здорово отшлепала. И веришь, с тех пор у Петьки прямо-таки лютая нелюбовь к школе появилась. Чуть что, с уроков сбежит, на электричку и айда путешествовать. Однажды откуда-то из-под Воронежа привезли. Через силу восемь классов осилил. Это он уже после армии за ум взялся — техникум кончил, потом в институт поступил.

— А Андрей? — спросил Роман.

— Андрей так с восемью классами и остался. Отец у нас в то время объекты по всей стране строил, мы его почти не видели. А Андрей за старшего в семье. Решил идти работать на завод. Дескать, хочу быть самостоятельным. Женился в восемнадцать лет, дети. Какая уж учеба! Хотя, скажу прямо, Андрей в нашей семье самый талантливый. Ты бы поглядел, как он по дереву режет. Это же произведения искусства. Если бы он по этой части пошел учиться, настоящим художником стал...