Дочь Эйтны

— Тэсара, — сказал он, — что ты делаешь?

Она ничего не ответила, но стояла рядом со своей лошадью, гладя мягкую шею коня, пока тот не заржал радостно. Тэсара посмотрела на Эолин.

— Пройдемся, — сказала она.

Вопреки протесту собственной охраны Эолин спешилась.

Хелия спрыгнула с лошади и схватила Эолин за руку.

— Не будь дурой.

Эолин посмотрела на Тэсару.

— Мы пойдем одни, только ты и я?

Тэсара кивнула и отдала своей роте приказ оставаться позади.

— Все, что для нужно, чтобы убить тебя, — это один лучник из той рощицы, — Хелия кивнула в сторону холма.

— Все будет хорошо, — Эолин твердо положила руку на плечо Хелии. — Мы с ней хотим поговорить, Хелия. Вот и все. Нам нужно поговорить, подальше от всех этих мужчин.

Упрек Хелии отразился в сжатой челюсти и гневном румянце на щеках.

— Это другие обстоятельства, Эолин.

— Нет… Нет, совсем не по-другому. Доверься мне, Хелия. Я знаю, что делаю.

Эолин отошла, чтобы встретиться с Тэсарой, женщина к женщине, глаза в глаза. Соперничающие королевы внимательно смотрели друг на друга, прежде чем повернуться к реке.

Когда они отошли достаточно далеко, чтобы быть вне пределов слышимости, Тэсара сказала:

— Расскажи мне о своем предложении, Эолин из Мойсехена.

Сердце Эолин ёкнуло. Следующие несколько мгновений решат их судьбу. Война или мир теперь превратились в горстку слов.

«Пожалуйста, Боги, позвольте мне выбрать их хорошо».

— Оба наших королевства вернутся в прежнее состояние, — начала она. — Селкинсен должен быть возвращен в Мойсехен. Мы потребуем дань, чтобы восстановить внешнюю стену и компенсировать жизни и имущество, потерянные при ее падении.

Тэсара покачала головой.

— Селкинсен был завоеван нашей кровью, людьми под командованием моего дяди. Мы не можем просто вернуть его.

— Я знаю. В рамках сделки я готова рассмотреть вопрос о возвращении Нью-Линфельна Королевству Рёнфин.

— Нью-Линфельн? — удивление промелькнуло на лице Тэсары.

— Порт был частью твоего приданого, — Эолин заговорила быстро, надеясь донести предложение до того, как Тэсара начнет сомневаться. — Акмаэль, мой король, должен был вернуть его, когда он расторг брачный контракт. Однако поймите, что мы должны достичь приемлемого и обязывающего соглашения о портовых тарифах, прежде чем тот город или любая из его территорий будут возвращены вам.

— А моя дочь?

— Элиасара остается с тобой в Рёнфине. На нее не будет обиды, и не будет возмездия за ее участие в этой войне. Однако она должна отказаться от всех претензий на трон Мойсехена для нее и всех ее потомков. Не может быть сомнений в законных и исключительных правах моего сына на корону Вортингена, — Эолин сделала паузу, прежде чем добавить. — Это не подлежит обсуждению. Однако взамен мы с Эоганом дадим клятву защищать ваши права и права вашей дочери на трон Рёнфина. Если вы столкнетесь с какой-либо угрозой вашему правлению, внутренней или внешней, Мойсехен придет к вам на помощь.

Тэсара кивнула и продолжила прогулку.

Эолин шла рядом с ней, разглядывая лицо женщины, но не в силах понять, будет ли то, что она предложила, достаточно ценным, чтобы предотвратить эту войну.

Впереди Фурма кружила на извилистом пути к морю. Вода приобретала более глубокий оттенок синего, пока солнце поднималось на востоке.

— Как я могу доверять тебе, Эолин из Мойсехена? — спросила Тэсара. — Откуда мне знать, что вы и ваш сын будете соблюдать эти соглашения?

— Я могу только дать слово и попросить предоставить мне возможность доказать, что я достойна вашего доверия.

Эолин чувствовала взгляды четырех королевств у себя за спиной. Напряжение охватило ее сердце и спустилось к низу живота. Ее кожа внутри доспехов чесалась. Она не хотела возвращаться к убийствам, к тошнотворному звуку металла, раздирающего плоть, к смраду крови, наполняющему ноздри.

Молчание Тэсары стало долгим и неловким.

Не выдержав неопределенности, Эолин решила разыграть последнюю карту.

— Я также готова рассмотреть в качестве гарантии нашего соглашения брачный контракт между Эоганом и Элиасарой.

Тэсару пронзил толчок. Она остановилась и устремила свой ясный голубой взгляд на Эолин.

— Моя дочь с вашим сыном?

— Брак воссоединит линию Вортингена, — Эолин подавила все инстинкты, предостерегающие от этого союза. Это был путь знати, не так ли? Они скрепляли свои договоры браком. — Больше не было бы вопросов, конфликтов для следующего поколения наследников. Когда Эоган и Элиасара вырастут, наши королевства станут единым целым.

Тэсара нахмурилась и посмотрела на восток вдоль реки. Движение ее ауры показало, что Элиасару недавно отослали, и что Тэсара жаждала присутствия девушки больше, чем самой жизни.

— Мой дядя был бы очень доволен этим предложением, — сказала Тэсара с горьким весельем.

— Брачный контракт не является обязательным условием. Я упомянула его только потому…

— Потому что ты ожидала, что я буду думать, как Силус Пенамор? — тонкая улыбка подорвала вызов в голосе Тэсары. — Полагаю, что это справедливо. Я ожидала, что ты будешь думать как Король-Маг.

Эолин отвела взгляд, не зная, как интерпретировать этот ответ.

— Прошлой ночью, — продолжила Тэсара, — ты попросила меня представить мир иначе, чем люди, которые были у власти до нас. Я решил принять твой вызов, Эолин из Мойсехена. По этой причине Элиасара не будет выдана замуж ни за принца-мага, ни за кого-либо еще. Когда придет время, она сама выберет себе супруга, и этот мужчина, кем бы он ни был, никогда не наденет корону Рёнфина.

Эолин не могла не улыбнуться, потому что увидела в убеждении дух, похожий на ее собственный.

— Я думаю, Тэсара из Рёнфина, — сказала она, — что при других обстоятельствах мы с тобой могли бы быть друзьями.

— Друзья? — Тэсара изогнула бровь. — Нет, Эолин из Мойсехена. О дружбе нельзя просить ни при каких обстоятельствах. Однако мы могли бы стать союзниками. Это то, что я готова попробовать

Глава пятьдесят третья