Дочь Гробовщика

«Маллеус предупреждал, что до последнего курса факультета некромагии доходят не все. Те, кому становится морально слишком тяжело, подводит здоровье и психика, переходят на другие факультеты или покидают университет. Поступить сюда непросто, для этого необходимо иметь относительно высокий уровень магической силы. Не зря из двадцатки студентов, инквизиторами становятся лишь пятеро, а то и меньше», — я вошла в аудиторию и села за первый стол, весь ряд был свободен.

Достав книгу со схемами от Вельзевула Некроманцера, я углубилась в их изучение. Знакомиться и искать себе друзей не входило в мои университетские планы, только учеба, поэтому я не обращала внимания на шепот позади и то, что парни обсуждали меня.

Позже в аудиторию подтянулись шесть студенток.

— Хватит галдеть, иначе языки отсохнут, и потом будете лечить их, — шум разговоров прервал голос вошедшего преподавателя.

Графа Аластора нельзя было не узнать: годы работы с Варлоком Некроманцером в расследованиях наделили его сединой на висках коротких светло-коричневых волос, серые волоски же поблескивали и в пробившейся на щеках щетине, а в уголках больших черных глаз залегли морщины. Тонкие строгие губы, прямой нос, заостренные уши — внешность сорокалетнего бывшего инквизитора-чертежника и его титул располагали к себе. На нем была приталенная темная рубашка с жилетом и узкие брюки с потертыми носками дорогих туфель. Казалось бы, истинный аристократ, не знающий работы, если бы не руки чертежника: загорелые, с мозолями и порезами. Не взирая на свой титул, он не чурался проводить ночи напролет ползая по земле, гробовым плитам и другим немыслимым поверхностям, где было необходимо нанести символы и схемы для расследования, не раз, выручавший отца в их общей работе.

Высокий, статный и привлекательный мужчина. Не удивительно, что девушки позади меня томно вздохнули при виде объекта своих грез. Но для всех них он был преподавателем и главой кафедры некромантии. По рассказам братьев, Аластор не спускал с них взгляда своих черных глаз, пока они не научились идеально, до онемения в пальцах чертить схемы, что впоследствии очень пригодилось им в работе.

— Итак, на нашем факультете объявилась компания смутьянов, вздумавших опорочить нашу профессию, а соответственно и меня как преподавателя и главу кафедры. Эти личности, не буду называть имен, решили провести ритуал жертвоприношения, дабы на их тупые головы снизошла благодать и удача. Как вы знаете, по правилам, которые я бы не рекомендовал никому из вас нарушать под страхом смерти или, если уж на то пошло, мучений вашей души, запрещено проводить ритуалы. Никаких благ вы от них не получите, исключительно наказание и вероятнее всего исключение с занесением проступка в личное дело. А как известно, — он прошелся вдоль первого ряда столов, — с такими «отличившимися», никто не станет связываться и все что вам останется — это стать сторожами или дворниками. Согласитесь, не лучший вариант, особенно для аристократов. Хотя кто знает, быть может, кто-нибудь действительно в этой аудитории не мыслит своей жизни без метлы и совка или готов убирать животные экскременты из заброшенных склепов — вкусы и пристрастия у всех разные. Все, кто наивно полагает, что в нашем заведении, и вообще в каком-то сказочном королевстве, разрешены подобные ритуалы, сильно заблуждаются, и собственноручно выписывают себе билет в геену огненную. Уж я позабочусь о том, чтобы души глупых смельчаков не знали покоя, и никакое положение в обществе, никакие валютные махинации вас не спасут, мои дорогие, будущие некроманты… или ходячие трупы.

Аластор смотрел на студентов позади меня, как удав на кроликов, и я с трудом сдержала улыбку. Утром, по пути в корпус, я прислала ему магический вестник, в котором в сухих подробностях описала произошедшее прошлым вечером событие, также указала на нарушение порядка на кладбище и упомянула имя участника.

Я медленно повернула голову и бросила короткий взгляд на сидящих сзади, Ариана среди них не было, как и его дружков, а память на лица у меня была отменной. Этому нас с братьями тоже научил отец: он запускал меня в комнату на несколько минут, чтобы я запомнила, что и где лежит, а потом просил закрыть глаза и задавал вопросы о вещах — тренировал память. Позже, я стала делать это с людьми, запоминая их лица, повадки, движения, тембр голоса.

Порой, в нашем воспитании, отец мог перегнуть палку, когда запирал нас в гробах и оставлял на всю ночь, чтобы мы побороли свой страх, ведь некромаг не должен бояться смерти, а уж закрытого пространства и ходячих мертвецов тем более. Не сказать, что братьям эти испытания давались легко, порой они осмеливались повысить на отца голос, искали поддержки у матери, но Малифиция была мудрой женщиной и понимала — без должной усиленной подготовки — дети не смогут стать инквизиторами. Впоследствии, Малефикарум и Маллеус просили у отца прощения за несдержанность и… благодарили, ведь только строгость и дисциплина сделали их теми, кем они являются сейчас. Такой же стала и я.

— А теперь приступим. В этом семестре мы начнем проходить высшую нежить, а в конце будет письменный опрос по пройденному материалу. — Пока он читал лекцию, показывая на доске плакаты с тем или иным существом, все быстро записывали, а в конце, как преподаватель и пообещал, был тест. Под шум уходящих из аудитории, я сдала работу и хотела было уйти, но Аластор остановил меня, положив руку на плечо. На это действие, обратили внимание две некромантки, но под пристальным взглядом преподавателя они ушли.

— Да, профессор Аластор? — вежливо поинтересовалась я мужским голосом.

— Диаваль, наедине, как и прежде, можешь обращаться ко мне на ты, — он улыбнулся. — Теперь расскажи, как получилось, что не успев начать учебу, ты уже впутался в историю с этими глупцами? — он сложил руки на груди.

О смене внешности Варлок поведал другу незадолго до поступления дочери в Виверну, бывший напарник и коллега по работе поддержал его. Каждый в их профессии знает — безопасность семьи превыше всего.

— Не знал, что спасти жизнь животного — это «впутаться в историю».Мне стоило отсиживаться у себя в комнатке и зубрить схемы? — в моем голосе звучал сарказм.

Наверное, сейчас я напомнила Аластору своих старших братьев с их вечной тягой к приключениям, нарушением правил, наглостью.

— Ни в коем случае, но ты мог попасться, хорошо, что додумался скрыть себя мраком. Хотя, Ариан утверждал, что видел чьи-то фиолетовые глаза.

— Мало ли, чьи глаза он видел... — но свой прокол я поняла, вместе со входом во мрак, необходимо менять и цвет глаз, сделав черными или белыми, ведь у духов глаза скрыты белесой пеленой. Я тяжело вздохнула. «Детали, вся суть в деталях. Они могли запустить в меня не отпугивающим, а атакующим заклинанием и оглушить или сильно ранить. Что бывает с такими самонадеянными глупцами ночью на кладбище в компании пяти парней и гадать не надо». — Признаюсь, я забылся.

Он смерил меня внимательным взглядом:

— В этом ты и отличаешься от братьев. Те бы на твоем месте били кулаком в грудь, выражали крайнюю степень недовольства и упрямства, а ты умеешь признавать и, главное, учиться на своих ошибках. Впредь будь внимательнее, надеюсь, следующего раза не случится, а за кладбище спасибо. Признаюсь, моя оплошность, да и не любитель я уборки, помню каждый раз этим маниакально занимался твой отец.

— Сторож доложил?

— Кто же еще? — Аластор усмехнулся. — С утра, перед занятием, ни свет ни заря пришел в жилое крыло преподавателей и давай стучать, я даже побриться не успел, — он потер щетину. — Но не переусердствуй, а то упадешь в обморок, потом ищи тебя по могилам.

— Не смог пройти мимо, там работы непочатый край, — пожаловалась я.

— Ты прямо как твой отец! — он хлопнул ладонью по столу. — Тот такой же педант в уборке, на дежурствах спать не ложился, пока все трещинки в надгробных плитах не уберет и надписи не вернет, — Аластор закатил глаза. — Я займусь этим делом, не откладывая на потом, а то отодвинул на несколько лет — и вот результат. Если бы не ты, я и не узнал бы, что на кладбище проводят абсолютно идиотские ритуалы, уму непостижимо: до чего додумались, и ведь у меня под носом! В этом мне не хватает подозрительности и настороженности Варлока, у того интуиция срабатывала на всякие заговоры и прочие темные дела.

— Зато вы, кхм… то есть ты, дядя Аластор, отличный чертежник, и как бы братья не ворчали, обсуждая твои методы воспитания во времена их учебы, про себя они всегда воздают тебе хвалу, когда на задании необходимо нарисовать схему.

Веселость на его лице сменилась озабоченностью:

— Где кинжал, про который ты написал?

Я достала его из потайного кармана в сумке и вручила дяде:

— Обычно я не таскаю с собой улики — это не безделушка, — усмешка тронула мои губы.

— Хорошо, — он забрал стилет. — Ступай и будь начеку.