Дочь Хранителя

— Честно-честно! — пообещала я. И, подумав, привела последний имеющийся в запасе аргумент: — Я даже платье надену по такому случаю.

— Это хорошо, — усмехнулся эльф, — а то когда на тебе эта драная курточка и потертые штаны, мне за тебя даже перед портовыми девицами стыдно.

Я проглотила оскорбление, сочтя его за знак согласия. Но все же решила убедиться наверняка:

— Так мы идем?

— Идем, — милостиво соизволило их высочество. — Во сколько все начинается?

— Мы договорились встретиться в восемь.

— Значит, успеем сходить в лес, потренироваться?

— Вообще-то, если ты не хочешь снова краснеть за меня перед портовыми девицами, мне нужно время на сборы.

— Пять часов? — опешил Иоллар.

— Маловато, конечно, — взгрустнула я, — но надеюсь, успею!

В платье, как выразился однажды Иоллар, мне очень даже ничего. Но сегодня из этого ничего я постаралась выжать все самое лучшее. Перед продажными девками ему за меня стыдно! Хам! Ну ладно-ладно, посмотрим, что он скажет, когда увидит меня в новом жемчужно-голубом платье, да еще и с достаточно глубоким вырезом, да еще и с завитыми в крупные локоны и собранными наверх волосами, да если я еще глаза посильней подведу, и немного румян добавлю, и губы поярче подкрашу, и…

Вроде бы все.

Посмотрелась в зеркало, повертелась так и этак. До Алатти, конечно, далеко, но эта его… Как ее там? В общем, девица эта грудастая и рядом не валялась!

— И как я тебе? — с ходу спросила я, входя в гостиную.

— Неплохо, — без особых восторгов отозвался эльф. — Надеюсь, я соответствую?

Ой, мама! Я предусмотрительно прикрыла рот и постаралась как можно равнодушнее оглядеть стоящего в центре комнаты парня. Да все девчонки на Школьной площади слюной истекут, когда я заявлюсь туда с таким кавалером! Расшитый серебром камзол из темно-лилового бархата, белоснежный ворот рубашки в тон ослепительной улыбке и начищенные до блеска сапоги — понятия не имею, из какого загашника он вытащил этот наряд, но все было просто идеально.

— Сойдешь! — безразлично брякнула я.

— Тогда идемте, тэсс Эн-Ферро, — протянул он мне руку.

Пальцы у него были обжигающе горячими.

До школы дошли пешком, на счастье, в последние дни стояла солнечная погода и дорога успела просохнуть. Шли молча: о чем беседовать с этим обновленным Иолларом, я не знала, да и он не спешил начинать разговор.

— Здесь я учусь, — зачем-то сказала я, когда уже подошли к замковому мосту.

Эльф рассеянно кивнул, и я мысленно обозвала себя идиоткой: будто он не знал, где я учусь — школа от нашего дома прекрасно видна.

— А здесь портал, — еще раз невпопад произнесла я. — Ты через порталы ходил?

— Врата считаются? — с ухмылкой уточнил он, и я снова прикусила язык.

Вышли в маленьком скверике. По случаю теплой весенней погоды и праздника из-под посоха гранитного мага выбивалась струйка воды.

— А знаешь, откуда пошел обычай отмечать Чародейкину ночь? — неожиданно спросил он.

Я не знала.

— Когда-то, очень давно, у местных магов бытовало мнение, что девица, то есть девственница, не может в полной мере использовать дар. Девичество считалось у волшебниц преградой на пути овладения силой. Поэтому они назначили одну ночь в году, когда чародейка могла выбрать любого мужчину, чтоб он помог ей, скажем так, решить эту проблему. После милую традицию подхватило практически все охочее до развлечений женское население Каэтара, и в течение пятидесяти лет в эту ночь царил форменный разврат. Властям это надоело, к тому же маги доказали отсутствие связи между девственностью и уровнем способностей, и праздник официально запретили. Но отобрать у людей праздник не так-то просто, и еще лет через тридцать его вернули в местный календарь, но уже без прежнего фривольного смысла. Просто по традиции считается, что в этот день, а особенно ночью, мужчина ни в чем не должен отказывать женщине.

— То есть ты по определению не имел права отказываться от моего приглашения?

— Да. Только ведь ты этого не знала.

Будет мне урок: историю выучила, официальное законодательство тоже, теперь следует разобраться с местными традициями.

— Смотри, ребята нас уже ждут, — указала я на собравшуюся у входа в сквер компанию.

— У меня в глазах двоится, — несколько раз сморгнул эльф, — или там два Сэла?

— Нормально у тебя с глазами, это его брат — Най. Ты быстро научишься их различать.

— По-моему, я их уже различаю: тот, что восторженно на тебя пялится, это точно Сэл, а тот, который треплется о чем-то с патлатым полуэльфом — его брат.

— Угадал. А как ты узнал, что Ферт полуэльф? Отсюда и ушей не видно.

— Голос крови, — загадочно улыбнулся он.

— Всем привет! — радостно возвестила я о нашем прибытии. — Знакомьтесь, это Иоллар. Это Алатти, Милара, Вришка…

— Верилья, — поправила меня порозовевшая целительница.

— Верилья, Риса, Фертран, Данвей, Найар. С Сэллером вы знакомы.

Представив эльфа друзьям, я с удивлением наблюдала за творящимися с ними метаморфозами. Из парней наиболее естественно вел себя Сэл. Остальные же, глядя на Иоллара, подобрались, приосанились, втянули животы и расправили плечи. Ферт пятерней зачесал назад длинные вьющиеся волосы, гордо выставив на всеобщее обозрение острые уши. С девчонками и вовсе творилось нечто невообразимое: Алатти в напускной задумчивости накручивала на палец русый локон, Вришка краснела и бледнела попеременно, Мила так и вовсе не сводила с эльфа глаз. И только Риса ограничилась игривым подмигиванием, и то не Илу, а почему-то мне.

— Ну идемте уже, — не выдержала я.

А то, что это получается? Там праздник начинается, а вся компания здесь эльфом любуется. Есть чем, не спорю. Но нельзя же так беззастенчиво глазеть, как сейчас Мила.

— Твоя подруга ясновидящая? — шепотом спросил у меня Иоллар и, получив утвердительный ответ, произнес: — Ты ей скажи, пусть не напрягается — меня она не «увидит».

— В каком смысле?

— В прямом. Меня даже Лайс не читает.

— Шутишь? — обалдела я.

Лайс даже меня читает, если не закроюсь, хотя по идее драконы магическому воздействию волшебников подобных миров не поддаются. Видно, не так уж много во мне драконьей крови, и недавний случай с разрушающим заклятием тому пример. А эльф, выходит, ментальному сканированию не поддается?

— Я серьезно, — подтвердил он. — Дар крови Т’арэ, так же, как и клинки.

— И много у тебя таких секретов?

— Не очень, — пожал он плечами. — Да это и не секрет.

Милара сама уже поняла, что эльф для ее всевидящего взора недоступен, но глаз все равно не отводила.

— Мил, ты чего? — Я оставила Иоллара рядом с Алатти и подобралась к идущей в окружении близнецов провидице. — Совсем парня засмущаешь!

— Ой, Галла! Ты не представляешь, как это здорово! Он такой непредсказуемый… То есть непредсказываемый!

И непредсказуемый тоже.

Хотя это вот можно было предсказать, даже не будучи ясновидящей: сама оставила его в обществе нашей прекрасной маркизы, так что теперь удивляться, что их высочество даже в сторону мою не смотрит, оживленно болтая с утонченной аристократкой-огневичкой, вполне корректно придерживая ее под локоток. И при этом умудряется время от времени одаривать вниманием идущую слева Вришку, отчего тэсс Каронга непременно вспыхивает и озаряется смущенной улыбкой.

Вот и все, пришла, называется, на бал с прекрасным принцем! Теперь хоть бы жаба какая-никакая перепала.