Дочь крови

Он был свободен.

Поскольку Черный Камень был окончательно опустошен, он заставил его исчезнуть и призвал свой Красный, носимый по Праву рождения, чтобы сделать последний ход.

Если Доротея или Грир избежали неприятных последствий и их кольца все-таки уцелели, то они по-прежнему могут с их помощью установить, где находятся обломки Кольца Подчинения, и таким образом отыскать его укрытие.

Деймон закрыл глаза, сосредоточился на месте, которое так хорошо знал, и заставил два обломка Кольца Повиновения исчезнуть.

В маленькой беседке две половины золотого обруча зависли в воздухе на мгновение и упали на покрытую снегом клумбу с ведьминой кровью.

Последнее, что успел сделать Деймон, — призвать одеяло, набросить на него согревающее заклятие и как следует завернуться в него. Ментальная сеть, которую он раскинул ночью, исчезла. Теперь он не мог сказать, цела ли его Королева. Сейчас он в любом случае ничего не смог бы сделать для нее. И для себя, впрочем, тоже. До тех пор пока его тело не получит требуемого отдыха, у Деймона не будет сил даже на то, чтобы выбраться из собственной могилы.

7. Террилль

Кассандра нервно ходила по комнате.

Завеса вокруг Белдон Мора не позволяла войти Хранителям и мертвым демонам. Но выходить-то оттуда никому и ничему не было запрещено.

К счастью, она надела Черный Камень, а не Красный, когда остаточная волна от резкого нырка Сади, устремившегося во Тьму, ударила по ней. Даже с такой защитой ее тело задрожало от напряженности этого рывка.

Поднявшись с пола, Кассандра невольно задумалась, сколько людей Крови, недостаточно хорошо обученных, чтобы знать, что нужно двигаться вместе с этими волнами, а не пытаться закрыться от них, утратили разум, раздробленный жестоким натиском на части, или же были сломлены, вернувшись к Камню, доставшемуся по Праву рождения?

А что насчет Джанелль? Он обратился против нее? Сражалась ли она с ним сейчас за свою жизнь?

Кассандра покачала головой, продолжая мерить комнату шагами. Нет, он любит эту девчушку. Но тогда зачем понадобился такой резкий спуск? Она боялась Деймона сейчас ничуть не меньше, чем его отца. Но неужели он сам не понимал, что Хранительница встала бы рядом с ним и сражалась бок о бок, чтобы защитить Джанелль?

Медленно спустившись вглубь, Кассандра закрыла глаза и открыла свой разум, отправив поисковый импульс на запад по Черной нити. Импульс встретил на своем пути завесу, прошел чуть дальше, а затем рассеялся.

Этого было вполне достаточно.

Следующий час Кассандра провела расчищая Алтарь, полируя ритуальный канделябр, выгребая оттуда огрызки четырех старых черных свечей и заменяя их новыми. Когда она наконец завершила приготовления, Алтарь вновь стал тем, чем был всегда, но не использовался в этом качестве уже много веков.

Вратами.

Она искупалась в горячей ароматизированной воде, вымыла и уложила волосы, а затем надела простое платье из черного паучьего шелка, по-прежнему сидевшее идеально. Ее Черный Камень в своей древней оправе снова закачался на груди. Кольцо с таким же Камнем в обманчиво женственном перстне легко скользнуло на палец. Два серебряных браслета с обломками ее Красного Камня, обточенными в форме песочных часов, были надеты на обтягивающие рукава платья. Наряд завершали мягкие замшевые туфли, сделанные давно забытыми умельцами. Нога сидела в них как влитая.

Она была готова. Она достойно встретит бурю, которую принесет эта ночь.

Со спокойным выражением лица и отстраненным взглядом изумрудных глаз Кассандра опустилась в кресло и приготовилась ждать.

8. Террилль

Когда рабов наконец вывели на свежий воздух из соляных шахт Прууля, Люцивар повернулся к западу. Соленый пот больно жалил свежие порезы на спине. Тяжелые цепи, приковывавшие запястья к поясу, оттягивали и без того болевшие руки. Но он стоял на месте, впитывая чистый вечерний воздух и наблюдая за тем, как последние лучи солнца скрываются за горизонтом.

Он оседлал темные волны, окатившие Прууль, со страстью любовника, используя свои Эбеново-серые силы, чтобы укрепить их и позволить прокатиться чуть дальше на восток. Единственное, о чем Люцивар сожалел, — это о своей неспособности присоединиться к Сади в небольшом кровопускании. Правда, вряд ли Садисту нужна его помощь. И было бы весьма небезопасно оказаться в одном городе с человеком, испытывающим такой гнев.

Когда перепуганный до полусмерти стражник потряс хлыстом перед рабами, заставляя их вернуться в свои темные, вонючие клетушки, Люцивар улыбнулся и прошептал:

— Отправь их всех в Ад, Ублюдок. Отправь их всех в Ад.

9. Террилль

Филип Александр сидел за столом, обхватив голову руками и глядя на разбитый Серый Камень.

Потребовалось… сколько, не больше минуты? Всего лишь одна минута — и столько разрушений? Некоторые охранники первыми ощутили это странное, страшное чувство, словно пытаешься устоять на сильном ветру, который крепчает с каждой секундой. Затем Леланд. Затем Александра. В те мгновения Филип был просто озадачен, гадая, почему они внезапно побледнели и замерли, почему все прислушиваются неизвестно к чему. Когда же эта буря пронеслась мимо Серого, направляясь вниз, у него осталась лишь одна секунда. Лишь одно мгновение, чтобы понять, что происходит, и, обняв Александру и Леланд, бросить их на пол и прикрыть собой, а затем создать Серый щит вокруг. Лишь одно мгновение.

Затем его мир взорвался.

Он продержался около минуты, прежде чем титанический выброс Черной силы разбил на части Серый Камень и нахлынул на него подобно цунами. Волна набрала силу и врезалась в берег. Он почувствовал, как Александра пытается поддержать его, а потом поток силы закружил и ее.

Всего одна минута.

Когда все было кончено и у него немного прояснилось в голове…

Из хейллианских стражников, оставшихся в приемной, все, кроме двоих, были мертвы или лишились рассудка. Леланд и Александра, которых он укрыл от первой волны, были потрясены происшедшим, но вроде бы целы. Филип сломался, вернувшись к своему Зеленому Камню, принадлежавшему ему по Праву рождения.

По-прежнему потрясенные, они втроем, спотыкаясь, кое-как вышли из приемной. Они обнаружили Графф в детском крыле. Она невидящим взглядом смотрела в потолок, а ее тело было скручено и изранено до неузнаваемости.

Большинство слуг пережили этот страшнейший взрыв ментальной энергии. Они были перепуганы, но целы и сидели на кухне, пока кухарка дрожащими руками разливала бренди по стаканчикам.

А вот Вильгельмина напугала их. Она тихо сидела в кресле на кухне, ее щеки раскраснелись, глаза ярко блестели. Когда Филип спросил, все ли с ней в порядке, девушка улыбнулась ему и произнесла:

— Она сказала, нужно двигаться вместе с волнами. Я так и сделала. Я ездила на волнах, как она сказала.

За мгновение до того, как мир взорвался темным огнем, Филип тоже услышал юный, властный женский голос, крикнувший: «Двигайтесь вместе, двигайтесь вместе!» — но он ничего не понял — и по-прежнему не понимал. Но еще больше его напугало то, что Вильгельмина теперь носила Сапфир. Каким-то образом в этом Черном хаосе она сумела принести Жертву Тьме, будучи слишком юной. И теперь неопытная девочка была более могущественна, чем все они.