Дочь прокурора

– А, еще нет.

– Переодеться можешь там, – кивнув на комнату, расположенную рядом с ванной, он снял платье со стойки, и протянул его мне. – Здесь еще белье. Полагаю, оно тоже не будет лишним.

Щеки запекло с такой силой, что, наверное, на них можно было бы сейчас бекон зажарить.

– Не будет, – выдавила из себя смущенно, и забрав одежду, скрылась за дверью.

Оперлась на неё лопатками и прикрыла глаза. Сердце билось как сумасшедшее. Никогда еще… никогда мужчина в двое старше не говорил со мной о нижнем белье.

Которое надо сказать, оказалось мне в пору. Соблазнительное белое кружево идеально приподняло грудь и подчеркнуло её форму, а трусики-танга сделали мои бедра и попу сексуальными. Не то, чтобы я не носила белья. Просто не носила ТАКОГО БЕЛЬЯ! Моё было простеньким, хоть и не дешевым. Без вычурных узоров и тому подобного. Мне было в нём удобно, и я никогда не задумывалась о том, чтобы купить нечто более эротичное. Сейчас же я выглядела так, что сама ненароком засмотрелась на себя в большое зеркало, находящееся в просторной комнате, судя по всему гостевой.

Мне нравилось, как я выглядела. Даже очень. Мне кажется, Амиру бы тоже пришлось по вкусу. От одной лишь мысли, что мужчина мог бы увидеть меня в таком виде, к животу хлынуло жидкое тепло. Наверное, я точно сошла с ума, если представляю себе как загорелся бы его взгляд, а сильные руки вновь обняли меня за талию.

От собственных мыслей стало страшно и горячо. Я прежде никогда не думала о мужчинах в таком ключе. Я знала, что нельзя. Просто нельзя, потому что отец никого ко мне не подпустит, а сейчас остановить этот поток не получается.

Тряхнув головой, я облачилась в платье. Не знаю, как мужчина угадал, но оно словно было пошито на заказ специально для меня. Длиной немного выше колен, с рукавами в три четверти, модель выглядела стильно, подчёркивала фигуру, и одновременно с этим не была вульгарной. Скорее изящной и привлекающей взгляд.

Я провела ладонью по мягкой материи, еще раз крутнувшись на сто восемьдесят градусов, а потом вышла из спальни.

Глава 9

Лия

Когда я вошла в гостиную, Амир курил на террасе, стоя прямо у балюстрады. Сильный, потрясающий, мучительно привлекательный.

Он словно властелин мира стоял там, смотря сверху на поливаемый ливнем город.

Или это только мне так казалось, я не знаю. Для меня все, что касалось его, ассоциировалось с силой, мощью и…запретом. Огромным таким словом НЕЛЬЗЯ, выделенным красным цветом.

Пройдя через просторную гостиную, выполненную в строгом, чисто мужском дизайне, я вышла наружу.

Прохладный ветер тут же дунул в лицо, взвивая ещё влажные волосы и пробираясь под кожу. Широкий карниз защищал от дождя, а тёплый настил позволил подойти ближе к мужчине.

Услышав мои шаги, Амир обернулся.

Выпуская дым, медленно обвел меня взглядом.

– Тебе идёт.

– Да. Словно под цвет моих глаз, – я улыбнулась, в очередной раз немного робея под его пристальным вниманием.

– Знаю, – мужчина затушил сигарету в пепельнице и повернулся ко мне полностью. – Такое и заказывал.

– То есть оно специально для меня?

– Конечно. Я не держу про запас в шкафу платья разных размеров и цветов, на случай вдруг пригодится.

Ого! С ума сойти можно!

– Когда ты успел?

– Как только приехали. Внизу как раз магазин есть, они быстро работают.

Значит, пока я там волновалась, что мне нечего надеть, он уже всё решил.

– Спасибо. Оно великолепное. Я верну его в целости и сохранности, обещаю.

– Зачем? – широкие брови непонимающе сошлись к переносице.

– Чтобы можно было вернуть в магазин. Цифра на ярлыке, надо признать, устрашающая.

Амир хмыкнул.

– Лия, это подарок. Ничего возвращать не нужно.

Я сначала подумала, что он шутит, но серьёзный взгляд опроверг эту догадку.

– Это очень дорогой подарок.

– Значит я хочу тебе его сделать. – неожиданно он шагнул ко мне ближе. Настолько, что весь мир исчез из поля зрения. Одной рукой отвёл мои волосы в сторону. Коснулся костяшками пальцев шеи, запуская в клетках моего организма броуновское движение, а другой рывком оторвал бирку и смял в кулаке, – Это чтобы ты не вздумала себе что-то и не пошла потом тратить деньги на еду для животных или что-то в этом роде. Я хочу, чтобы это платье осталось у тебя.

Он отошёл, а я смогла выдохнуть. Взглянула в мужественное лицо.

Боже, какие у него глаза глубокие. Черные, как сама ночь, пугающая неизвестность, в которую захотелось нырнуть и утонуть. Поджилки дрожат настолько эта неизвестность будоражит. А еще у него ресницы длинные, я только сейчас заметила. Длинные и пушистые.

– Я бы не посмела сама вернуть, тем более то, что подарил ты. Спасибо. Оно правда очень красивое.

– И оно действительно оттеняет твои глаза. Они у тебя неповторимые. Не видел ещё таких.

Такие простые слова срезонировали мне прямо в солнечное сплетение. Пульс сорвался.

– Мне многие это говорили, – смутилась, но взгляд не отвела.

– Потому что это правда.

– Да, но… раньше я никогда внимания не обращала. До сегодня… А твои глаза меня пугают.

– Даже так? – Амир сощурился, а я поспешила исправиться.

– Точнее пугали. В нашу первую встречу. Сейчас уже нет.

Ветер дунул в нашу сторону и несколько мелких капель полетели нам в лица. Я зажмурилась, а Амир нет. Его щеку покрыла влага, а одна из капель зацепилась за ресницы. Не знаю, что мной руководило, но я вдруг потянулась и убрала её большим пальцем. Едва коснулась смуглой кожи, как поняла, что творю. По венам кипяток потёк, и стало страшно. Страшно, что оттолкнет или рассмеется в лицо. Только руку убирать я все равно не спешила. Так и замерла, чувствуя какая горячая у него кожа, видя, как разлилась темнота в таящих опасность глазах. Кадык на мощной шее дернулся, желваки вздулись. Амир крепко сжал моё запястье, а у меня перед глазами поплыло и во рту пересохло.

– Почему сейчас нет? Я же похитил тебя.

– Ты не похищал. И… – тут уж я совсем осмелела, – Мне нравится, как ты смотришь на меня. Будто я единственное, что имеет для тебя значение в данный конкретный момент. – Лицо вспыхнуло и мне стало плохо. Неужели я действительно сказала это? Сумасшедшая! Господи! – Не важно, не обращай внимание. Не знаю, что я несу.

– А если так и есть? – произнесенные им слова заставили моё бедное сердце остановиться так резко, как если бы оно врезалось в бетонную стену.