Дочь пустоты

– Это Уйма? – на этот раз заинтересованность людей почувствовалась сразу, планета, окутанная загадками, вызывала интерес в обществе. Все рассматривали небольшой чуть подсвеченный далеким излучением астероид, беззвучно летящий в пространстве. На некоторых голограммах за объектом тянулся белесый, утыканный искорками сенсоров, вихрящийся след.

– Да, это Уйма. Прошу всех обратить внимание на пункты с 11 по 27 в поступившем докладе. С них по списку и начнем обсуждение.

– А кто составлял этот доклад? – воспринимаемый ментально голос был до крайности раздражен, один из присутствовавших даже привстал над креслом. – Я не понимаю речевых оборотов.

– Доклад представлен вахтовиками, сразу, без обработки, непосредственно с планеты. Мы решили, что так будет лучше. Там два человека, позывные – Паисий и Роймата.

– Это старец, которому пора в соцариум и пятнадцатилетняя оторва с молодежного притона? Мы бы могли найти более достойную тему для обсуждения, – раздражительность в голосе приняла снисходительные нотки.

– Это вполне компетентные сотрудники, у них даже необходимый минимум космочасов выработан, – другой голос звучал откровенно насмешливо. – Правда, на двоих.

– Выбор членов экспедиции отвечает всем необходимым требованиям.

– Прошу прощения, Ива Талловна, – в иншмире председательствующей возникло улыбающееся лицо. Улыбка кривилась, глазки, укалывая пустоту, бегали. – Они еще полтора месяца назад прислали накопитель с записью дубль-структуры новых энергорядов, обнаруженных на планете. Я смотрел, ничего важного, накопитель в хранилище. Но теперь я обратил внимание на конец доклада, там список требований к руководству университета. И я сразу говорю, что я буду голосовать против потакания бессмысленным тратам. Новые комбезы им.... – Разразиться гневной тирадой говоривший не успел, раздался сигнал тревоги, и Иве Талловне пришлось принять вызов. Появляющиеся в связке иншмиров лица выражали общее тревожное недоумение – должно было случиться что-то очень важное, если посмели прервать работу брифинга.

То, что происшествие серьезное и даже ужасающее по своей сути, явственно читалось на вытянутой мордочке лаборанта-чвабура, испуганно присевшего на хвост, да так и замершего над разломанным контейнером обеспечения. Как получилось, что тяжеленный контейнер жизнеобеспечения, способный выдержать перегрузки, любые высокоагрессивные среды и даже прямое мощное ударное воздействие, грохнувшись с транспортера, раскрылся, никто не мог понять. Главное было то, что происшествие случилось в оранжевой зоне, а это гарантированный оранжевый уровень тревоги. Впрочем, персонал лаборатории сильно и не суетился – в контейнере перевозили всего-то нотика, пусть и достаточно разумного животного с планеты Чуя, и к тому же полностью безопасного. Среда в коридоре, воздушная смесь для дыхания людей, скорее, была опасна самому нотику, но и не смертельна. Нотики были сообразительны и их возможности организма позволяли приспособиться к любому составу газов и пережить короткое время в открытой земной среде – в быстро меняющейся атмосфере Чуи нотики научились и не к такому приспосабливаться. Явно за нотика переживал только лаборант университета, чвабур, для которых нотики всегда были почитаемыми и даже магическими существами.

Любопытный от природы нотик, перестав прикрывать лапками мордочку, как-то весело и живенько расчихался и, наверное, сразу уловив необычные эмоции, не долго думая, вылез из контейнера. Собравшаяся вокруг небольшая толпа в лабораторных комбезах заохала, кто-то поспешно активировал шлем-сферы, герметезировался от греха подальше, но большинство просто улыбалось – увидеть нотика вживую можно было не часто и довелось немногим. Нотик, покинувший с согласия чвабуров родную планету, – большая редкость, и суета вокруг объяснялась именно ответственностью за случившееся. Кому-то точно достанется за произошедшее – и, судя по появившейся посреди коридора голограмме старшего лаборанта, достанется прямо сейчас.

– Ах вы, тормоза эволюции, двунейтринного двойного бета-распада недочастицы. Нет на вас ни слому, ни управы, ни полураспада вы не боитесь! Тридцать три дыры нейтринных в ваши головы, кто это сделал?

Подчиненные молчали, понимая последствия, мордочка нотика почему-то явственно начала ухмыляться. Решился лаборант-чвабур, более беспокоившийся о нотике, чем о себе.

– Понимаете, гравитрекер…

– Я-то понимаю, а вот вы питекантропов не догнали. Кто платформу без сопровождения оставил, потом разберемся, – увидев недоумение на мордочке чвабура, поправился. – Я вижу, что вы действовали по правилам, разберемся с теми, кто крепил контейнер.

– Я и крепил..

Лаборант явственно был в ужасе от собственного поступка. Так безалаберно отнестись к священному животному.. И кому?! Чвабуру?! Стыд лаборанта был безразмерен.

– Ладно, потом разберемся. Нотика в другой контейнер, в любой приспособленный, он скоро задыхаться начнет. И тащите его не в лабораторию, там гермозатворы надо снимать с этой тревогой окаянной. И выключите эту сирену, уши ведь закладывает, мне еще с начальством объясняться, надеюсь… ладно.

Голограмма начальника махнула рукой, сирена замолкла, сотрудники и добровольные помощники уже раскрывали принесенный новый контейнер – по виду просто упаковочный для продуктов, лаборант-чвабур в бессилии прикрыл глаз.

– Давайте его в спецхран, я как раз туда иду, там просто гермодвери открыть и все, а то ваш нотик санпроверки помещений не дождется, – начальник наблюдал за умным, а скорее, просто любопытным зверьком, уже залезающим в контейнер. – Чем он дышит?

– Он..

– Не надо, мне уже передали составы смесей, один отсек спецхрана готовиться к приему. Тащите давайте, ксеноны недораспадные, мне еще к начальству, запрос пришел, щас будет мне за срыв брифинга.

Прерванное совещание возобновилось, впрочем, ненадолго. Члены совбеза, после прочтения доклада с явными орфографическими ошибками, готовились ознакомиться с только что доставленным из спецхрана накопителем, содержащим настройки полей недавно обнаруженного на Уйме энергоряда, когда из того же спецхрана пришел еще один вызов. Помещение брифинга наполнилось равномерными мелодичными звуками – негромкая сирена тревоги на сей раз звучала действительно тревожно.

– Что случилось? – Ива Талловна, прошедшая в прошлом хорошую школу чрезвычайных ситуаций, оставалась спокойной.

– Проникновение, – голограмма начальника лабораторий возникла прямо над овальным столом.

– Подождите, – Ива Талловна перекрыла внешние инфопотоки и полностью вышла из иншмира. На остальных участников брифинга только посмотрела – все моментально сделали то же самое. – Говорите!

– Спецхран вскрывали, двое-трое суток назад, уточняем. Проникли только во внешний стыковочный ангар, спецприемник и один отсек. Уже ясно, что внешний контур пробили наведенным порталом, внутри прошли пневмолифтами и местными телепортами. Не сработал ни один контур защиты, даже не знаю, кто на такое способен. Вообще, через внешний контур можно было проникнуть только из иншмира, прыжковой капсулой.

– И?

– Похищен исторический экспонат, раритет, номенклатурное обозначение…

– Говорите яснее, что похищено? – Нетерпеливый голос перебил начальника лабораторий.

– Экспонат назывался… называется «нейрошлем».

В помещении брифинга наступила тишина, казалось, даже воздух чудесным образом превратился в вакуум.

– Вы уверены? Он у вас э-э…этим… как его…

– «Тыльник»? Да, его в просторечье тыльником называют.

– Но ведь доступ к нему невозможен уже несколько десятилетий. Даже изучение, если я не ошибаюсь, не ведется, и я думал, о нем все давно забыли. Это древняя разработка, изделие, кажется, в единственном экземпляре, результат труда какого-то ученого.

– Никакого-то, а известного Николы Ивановича э-э.., фамилию не помню. Это первый исследователь Ливита.

– Точно. А нам то что? Это проблемы университета, – несмотря на брюзжание, все с интересом рассматривали проекцию иншмира внутренних помещений университетского спецхрана. Правда, видно было немного – узкий коридор и охраняемая штатным сотрудником охраны раскрытая нараспашку дверь.

– Тут есть странности, – голограмма начальника лабораторий на несколько секунд исчезла – дубль-энергоряд человека погрузился в другие сегменты сети. – На экспонате стоит.. стоял маячок. Так вот, похититель, возможно, действовал не один, сначала забрал экспонат, но, судя по всему, сразу покинуть сегмент хранилища не смог и проник в другой отсек. Там он находился около двух суток и только потом покинул территорию спецхрана. Прыжковой капсулы у него, естественно, не было, систему защиты изнутри не отключить, вот он и ждал возможности покинуть место преступления обычным способом.