Дочь за отца

– Может, домой отвезли? – спросил Лозовой.

– В любом случае нам тоже по домам пора, – глянув на часы, зевнул Степан.

Домой он вернулся в пятом часу, лег, не раскладывая диван, без десяти восемь поднялся, умылся и отправился в отдел. Он, конечно, в отпуске, но с Полухиным и Урываевым нужно что-то делать. Он же их задерживал, ему и решать, как с ними быть.

Но начал он с Логачева, которого оставлял в камере на ночь. Извиниться перед парнем нужно и отпустить. Логачев, конечно, не ангел, но порядок есть порядок.

Бандита привели к нему в кабинет, сняли наручники. Степан поставил перед ним кружку горячего чая.

– Что там, цианистый калий или что? – съязвил парень.

– Зачем ты так? – присматриваясь к нему, попенял Круча.

Кожа у него на подбородке содрана, как будто мордой по стене возили. Синяки на горле, словно его душили. Еле заметные синяки, но тем не менее.

– Зачем я так? Я тебе все сказал, а ты меня с этим уродом закрыл?

– С каким уродом? – не понял Степан.

– С Полухиным!

– Не закрывал я тебя с Полухиным… Может, ошибка вышла?

– Да нет, не ошибка! Это спецом все.

– Да нет, ты все сказал, я дал отбой… Извиниться перед тобой вот хотел.

– Ну так извиняйся! – Логачев развалился на стуле, закинув руки за спинку.

– И что там с Полухиным? Задницу тебе надрал? – качая головой, спросил Степан.

Накладка вышла, виноват он, не уследил, но Логачеву совсем не обязательно вести себя по-свински.

– А это смотря кто кому еще надрал!

– Сделал все, как я учил?

– А как ты учил?

– Ну, ты же хозяин-барин, а не он. По-хозяйски себя вел?

– А это не твое дело!

– Предъявил ему за Верзилу?

– Да иди ты!

– А то вдруг нет больше Верзилы? Мы-то его так и не нашли вчера. Может, турмановские его замочили?

– Замочили?! – нахмурился бандит.

– А они могли его замочить? Что тебе Полуха сказал?

– Что сказал… Ну, говорил… Зря мы, сказал, на Катафалка наехали.

– В смысле на Катафьева?

– Ну да. Ствол у него отобрали. Золотой.

– У Катафьева отобрали?

– Да, – кивнул бандит.

– А потом еще и убили?

– Ну так в том-то и дело. Турман хочет знать, как там было дело.

– А как было? Эти двое подъехали, которых Верзила опустил, так я понимаю?

– Да, они подъехали.

– Один Катафьев, другой… – Степан выдержал паузу в расчете на подсказку.

– Ну, Катафьев который, это Катафалк. А второй Кокон.

– Кокон?

– Фамилию не знаю, только погоняло.

– Катафалка Верзила замочил.

– А Кокон свинтил! – кивнул бандит.

– И где сейчас Кокон?

– Без понятия!

– Что Полуха говорит?

– Насчет Кокона? Ничего не говорит!

– А вообще что говорит?

– Да не говорил я с ним… – Логачев отвел глаза в сторону, но тут же заставил себя взбодриться и прямо посмотрел на Степана. – Не говорил я с ним! Просто сказал, что им здесь ловить нечего! Ну, если не хотят проблем. А если хотят, то милости просим… – криво усмехнулся Логачев. – Знаешь, как я ему это сказал!

Дверь вдруг открылась, сначала в кабинет вошел подполковник Кузовиков, а за ним уже – Шашкин, жирной рукой задев косяк.

– Здесь Круча! – не здороваясь, сообщил начальник отдела.

Степан поднялся, оправил пиджак. Логачев же даже позу не сменил. И Шашкин обратил на это внимание, строго глянул на Кручу. Ладно, задержанный хозяина кабинета не уважает, сидит перед ним вразвалку, так хоть пусть перед прокурором прогнется. Совсем Степан бандитов распустил, а как еще следовало понимать этого вечно недовольного борова?

– А почему он здесь? – Шашкин также не думал здороваться со Степаном. – Разве капитан Круча не отстранен от должности? – продолжал он.

– Вообще-то я просто в отпуске…

– И что вы здесь делаете?

– Пропавшую Евгению Шашкину ищу, – кивнув на Логачева, сказал Степан.

– Не надо никого искать! – отрезал Шашкин.

Степан удивленно глянул на Кузовикова, тот мотнул головой, делая такой же отрицательный жест и рукой. Даже глазами давал понять, что проблема уже решена.

– Неужели нашлась?

Кузовиков кивнул, отвечая Степану, а Шашкин мотнул головой.

– Не надо трогать мою дочь!

Степан поднял руки, давая понять, что сдается перед непреодолимой силой чиновничьего маразма. Всю ночь в разъездах, сексота важного своего потревожил, бандитов задерживал, а ему за это плевок в лицо. Ну спасибо!

– Я хочу сделать заявление! – поднялся вдруг с места Логачев.

Шашкин недоуменно повел бровью, но кивнул, соглашаясь выслушать его.

– Капитан Круча бросил меня в камеру к бандитам! Он хотел, чтобы они меня убили!

Кузовиков округлил глаза, изображая праведный гнев и возмущение.

– Что вы на это скажете, товарищ капитан? – приосанился Шашкин.

– Есть блондины, есть брюнеты, их сразу видно, а бандиты – понятие относительное. Как их, бандитов, от законопослушных блондинов отличить?..

– Не надо изворачиваться, не надо!

– Вот вы на гражданина Логачева гляньте! – Степан кивком указал на задержанного. – С виду законопослушный гражданин! В ресторане вчера отдыхал, в компании порядочных людей.

– Вот, отдыхал, никого не трогал! А капитан Круча хап меня – и в кутузку! – закивал бандит.

– Потому что ты состоишь в банде Сафрона. И знал, куда Верзила увез дочь товарища прокурора!

– Не знаю, кто такой Сафрон! Не знаю ни про какую дочь! – мотнул головой Логачев.

– Я все понял! – презрительно глянув на Степана, усмехнулся прокурор.

Не искал капитан Круча его дочь, даже не пытался, только вид делает. Стыдно ему должно быть, очень стыдно!..

– А с этим гражданином, – Шашкин строго посмотрел на Кузовикова, – провести служебное расследование… Нет, я пришлю следователя, проведем проверку по факту злоупотребления служебными полномочиями, если факты подтвердятся, придется возбуждать уголовное дело… Вы меня понимаете, товарищ капитан?