Дочь за отца
Шрифт:
– Пацаны, да что за дела? – взвыл от возмущения Кокон.
И у него имелся ствол, но ведь он же не собирался его доставать. Зачем, если все вопросы можно решить миром? Они же ничего такого не делали! Ну заглянули в машину, ну ляпнул Катафалк не подумав.
– Дела у тебя на параше!.. Кто такие? – спросил верзила с такой же массивной головой, как у Катафалка. – Почему не знаю?
Борцовская шея, покатые плечи, рукава куртки вот-вот, казалось, лопнут под натиском бицепсов. Меченый держал на прицеле Катафалка, а верзила надвигался на Кокона.
– Так сначала спросить надо!
–
У того в глазах померкло, он и сам не понял, как удержался на ногах.
– Кто такие, спрашиваю?
– Кокон я!.. Кокон, Катафалк… Турмановские мы!
– Не знаю таких.
– Да знаешь… Не можешь не знать!
Верзила дернулся, нацеливаясь на удар, Кокон отпрянул, собираясь поставить блок, но тревога оказалась ложной. Бандиты засмеялись.
– Тебе сказали, не знаем, значит, не знаем!
– Тачку хотел угнать? – спросил меченый, люто глядя на Катафалка.
– Да пошутил он… Мы тут по делам, должник у нас, «Велес-банк», слышал?
– Не знаю… Ну че стоишь, обыщи ушлепков! – сказал Верзила, обращаясь к стоящему справа от него парню.
– Эй, вы чего, пацаны? – возмущенно мотнул головой Катафалк. – Так дела не делаются!
– Да класть мы на твои дела хотели!
Бугай обыскал Катафалка, вынул у него из-под куртки ствол, передал его меченому, но на этом не остановился. Он развернул его спиной, похлопал по спине, полез под куртку и вытащил тот самый золотой ствол, который Кокон видел сегодня возле трупа.
– Ну ты в натуре! – возмущенно глянув на своего дружка, процедил он.
– Ниччёссе! Золотой, что ли? – спросил Верзила.
– Да нет, позолоченный, – мотнул головой Кокон, еще раз глянув на своего напарника.
Не надо говорить, что ствол паленый, пусть эти идиоты забирают, пусть берут на себя убийство.
– Слушай, а я тебя спрашиваю? – спросил Верзила.
И снова дернулся, как будто собираясь ударить, на этот раз Кокон не повелся. И как оказалось, зря. Верзила все-таки ударил его – кулаком в живот.
– Чего делать будем? – спросил Верзила, обращаясь к меченому.
– А что, пусть едут! И больше здесь не появляются!
Верзила хотел что-то сказать, но, махнув рукой, указал Кокону на его машину. Пусть валят, пока живы.
– А стволы? – спросил Кокон.
– Стволы денег стоят, – недолго думая сказал меченый. Он с интересом рассматривал золотой ПМ. – Этот за сто штук вернем, за остальные по пятихатке… Ну чего стоим, пошли отсюда!
– Ну хорошо!
В голосе Кокона прозвучала угроза, Верзила это заметил, резко надвинулся на него. Пришлось отступать, садиться в машину. И Катафалк занял свое место, громко хлопнув дверью.
Кокон сорвал «Ауди» с места, с разгона влился в поток, только затем бросил взгляд в зеркало заднего вида. Бандиты стояли у «Гелендвагена» и, наслаждаясь своей крутизной, смотрели им вслед. И оскорбительно скалились.
– Смеется тот, кто стреляет первым, – озлобленно проговорил Катафалк.
– Угнал тачку? – едко спросил Кокон.
– Да, чисто прикололся!
– А ствол золотой! Утащил все-таки!
– Ну-у… Может, ментам позвоним? Сдадим этих козлов?
–
Ментам?! – удивленно повел бровью Кокон.Он думал о том, что меченый может конкретно влететь, если его вдруг повяжут менты, но чтобы самим позвонить и сдать… Не такой уж он и дебил, этот Катафалк.
– А чего! Так, мол, и так!..
– Из автомата!
– Зачем из автомата? Патроны на этих уродов тратить.
– Из телефона-автомата.
– А-а…
– У этих бакланов наши стволы. Менты их повяжут, они нас сдадут. По номерам просчитают…
– Так чистые же стволы, – задумался Катафалк.
– Да стволы-то, может, и чистые, мы засвеченные. Видели нас у трупа, а этих бакланов не видели. Да и стволы у нас незаконные… Не надо ментам, а то сами влетим…
– Да? Ну тогда из автомата!.. Без всяких телефонов!
Кокон вздохнул. Хочешь не хочешь, а ответку нужно давать. Никак нельзя им ронять свою репутацию, как они потом будут дела решать, если за ними закрепится статус опущенных? Да и стволы нужно вернуть.
Глава 2
Тонкая полоска лба, едва заметные брови, маленькие глаза, короткий нос, узкие губы, а остальное все – щеки, сливающиеся со вторым подбородком. Маленькие глазки строго смотрели на Степана, и, надо сказать, он чувствовал себя неуютно. Хоть и не спортивной внешности у них прокурор, но проблемы может создать серьезные. Тем более что он не поленился лично наехать на капитана Кручу, а в его лице и на весь уголовный розыск.
– Много жалоб на вас, капитан. Очень много! Грубите, дерзите… А рукоприкладство!.. Может, вы еще и пытки практикуете? – с истеричными нотками в голосе спросил Шашкин.
– А есть жалобы? – спросил Степан.
Он старался не выходить из себя, вел себя вежливо, но подполковник Кузовиков посматривал на него предостерегающе. И сейчас нахмурил брови.
– Пока нет… Но будут!
– Постараемся предотвратить!
– Предотвращать преступления надо!
– Так вот этим я как раз и занимаюсь. Пистолет пытаемся разыскать.
Степан знал причину наезда: гражданин Гурский жалобу накатал, потому прокурор и наехал. Причем лично. Надо бы узнать про Гурского, может, он кем-то приходится Шашкину.
– Какой пистолет? – Тучи в глазах прокурора стали еще темней и тяжелей.
– Из которого получил ранение гражданин Гурский Виталий Валентинович.
– И что?
– Исчез пистолет. Но ведь он может появиться снова. И из него могут кого-нибудь убить.
– Почему он исчез?
– Выясняем.
– У вас же есть показания свидетелей. Какие-то люди заходили в квартиру Гурского.
– Мы отрабатываем и эту версию. И бандитов активно ищем, – преувеличил Степан.
Он, конечно, забросил удочки, даже фотороботы с показаний гражданки Ганшиной составили и распечатали, но делалось все это в спокойном, вялотекущем режиме. Никто никуда не торопился.
– А обыск в квартире Гурского?
– Простая формальность.
– Формальность?! У человека подозрение на инфаркт! Сын в больницу с тяжелым сотрясением мозга попал! А у него формальность!.. Нельзя с таким отношением к людям занимать столь ответственный пост!