Доченька
Шрифт:
Сердце молодой женщины болезненно сжалось. Она прошептала:
— И все-таки мы были счастливы вместе! Если бы не умер наш первый малыш, мы могли бы стать счастливой семьей! Если бы только Леони не появилась в «Бори»! Если бы ее не было, я бы научилась со временем удовлетворять желания своего мужа. Леони все испортила, все! И сегодня она забрала мое письмо к Адриану. Ненавижу ее, я ее ненавижу!
Мари зарылась лицом в подушку, чтобы выплакать свою боль. Ее сердце сжималось от отчаяния, и только воспоминания об отце помогли ей успокоиться. Она увидела его с улыбкой на устах, сидящим в гостиной в «Бори», в руках у Жана Кюзенака была книга… Потом в парке,
— Папочка, как же мне тебя не хватает!
Через три дня Мари получила от Леони короткое письмо. Первым желанием было бросить его в печь, где догорали угли, но она вовремя одумалась. Ей хотелось знать, что в нем. К счастью, Мари в этот момент была дома одна.
Дорогая Мари,
прошу у тебя прощения за то, что, поддавшись безрассудному порыву, я нашла письмо, которое, по словам Лизон, ты написала «дяде Адриану». Не знаю, зачем я его взяла! Чтобы прочитать, разорвать или отправить адресату? Но не беспокойся, я тут же пожалела об этом идиотском поступке и отправила его сразу, как только приехала в Брив. Я не вскрывала его, не читала. В своей короткой жизни я уже успела сделать достаточно зла. Я не хочу вдобавок ко всему разрушить твою дружбу с Адрианом. Да и потом, я не от последнего дождя родилась, как любит повторять наша Нан, и я знаю, что он давно тебя любит…
Мари сожгла это компрометирующее послание и налила себе холодного кофе. Она нуждалась в бодрящем напитке, потому что в душе боролись гнев и облегчение. Леони, разумеется, могла и не сказать правды. Она могла вскрыть письмо, прочесть, а потом аккуратно заклеить конверт. И самое невыносимое — это то, что она решила поступить с письмом по своему усмотрению.
— Я не хотела его отправлять! — воскликнула Мари. — Это уж слишком — вот так играть с моей жизнью, с моими чувствами! Не хочу, чтобы мной руководили, как ребенка, вели то влево, то вправо! Хватит! Довольно! Хочу поступать, как сама считаю нужным!
Первый раз в жизни Мари стукнула кулаком по столу. У нее за спиной послышался смех:
— И ты права, моя девочка! Не позволяй никому решать за себя! А то еще немного, и я поверю, что у меня в невестках святая!
Жак дружески похлопал Мари по плечу.
— Жак, это вы? — ошарашенно спросила Мари. — Простите, я не сдержалась.
— Я все понимаю, не беспокойся. Иногда нужно выпускать пар, иначе начнешь болеть. Давай лучше выпьем по капельке!
Она кивнула. Было забавно вдруг обрести союзника в лице собственного свекра. Непонятно почему, но Мари всегда робела в его присутствии. Они прожили одной семьей много лет, а Мари так и не стала говорить ему «ты», да и, если вспомнить, разговаривали они крайне редко.
Жак внимательно посмотрел на невестку:
— Ты красивая женщина, Мари. Забрось подальше свои черные платья и почаще выходи на улицу! Большое горе для меня — похоронить сына, но я, честно говоря, не очень-то им гордился. Думаешь, я не видел, что он бегает за этой Леони? У меня глаза на месте, да и уши тоже! Нанетт заведет старую песню, но ты ее не слушай — если у тебя появится ухажер, приводи его в семью!
Смущенная Мари опустила глаза. Выпитое подействовало на нее успокаивающе, и она отозвалась невесело:
— Все не так просто, Жак, но все равно большое вам спасибо. Вы так добры ко мне…
Они улыбнулись друг другу. Громко зазвонил колокол обазинской
церкви. В переулке эхом отозвались детские голоса.— А вот и дети с Нан! Пойду переоденусь. Жак, спасибо…
Переступив порог комнаты, Мари ощутила желание петь. Ей казалось, что ее душа раскрывается, к ней возвращаются силы. Надежда опьяняла ее, и это было давно забытое ощущение…
Глава 25
В шаге от мечты
Мари опустилась на колени перед запрестольным образом, испытывая глубокое уважение к мастерам, сотни лет назад изваявшим это чудо из ореховой древесины. Церковь Святого Петра в Наве, маленьком городке по соседству с Тюлем, полнилась тишиной и мягким приглушенным светом, приличествующим святому месту. Молодая женщина совершала своего рода паломничество в память о своей бабушке.
— Бабушка Аделаида! — прошептала Мари. — Я не знала вас, но папа вас очень любил! Он рассказывал, что вы часто приходили в этот храм. Сегодня я пришла сюда, чтобы умолять вас о помощи…
Кто-то вошел в церковь. Мари быстро обернулась и заметила фигуру человека в черной сутане. Кюре поприветствовал прихожанку и исчез в глубине нефа.
«Какая же я все-таки глупая! Адриану не придет в голову искать меня в этой церкви! Я вообще не знаю, приедет ли он. Не знаю, что и думать…»
Мари соединила ладони и прочла короткую молитву, обращаясь ко всем святым католического пантеона. Она не побоялась попросить их о помощи в делах любви, хотя за шесть лет Мари перенесла столько страданий, связанных со смертью самых близких людей, что временами ей даже казалось, что ее вера пошатнулась.
Однако следует признать, что монахини в Обазине считали ее образцовой католичкой.
— Святой Петр, святой Стефан и ты, Пресвятая Дева, скажите, что мне делать! Разве это плохо — нуждаться в любви, в нежности? Я ведь еще не настолько стара, чтобы жить в одиночестве!
Молодая женщина закрыла глаза. В памяти замелькали яркие картинки: последние несколько недель она прожила в состоянии лихорадочного возбуждения и нетерпеливого, но вместе с тем боязливого ожидания ответа от Адриана. Однако почтальон не торопился принести в ее дом письмо из Парижа. И вот настал день, когда Мари решила, что Леони ее обманула. Да и зачем той было отправлять украденное письмо? Вероятнее всего, она прочла его и, разозлившись, попросту выбросила.
Это объясняло все: и то, что, вопреки обещанию, Леони с той поры ни разу не приехала в Обазин, и то, что Адриан не ответил на любовное послание Мари. Наконец Мари, в душе которой с утра до ночи боролись надежда и отчаяние, решилась, наконец, отправить второе письмо, очень короткое:
Мне нужно поговорить с тобой, мой дорогой утраченный друг. Если у тебя в распоряжении есть несколько свободных дней, знай, что десятого августа я буду в Наве, одна. Если после полудня ты не придешь в «Кафе де ла Фонтэн», одиннадцатого августа я поеду в Тюль, где у меня назначена встреча с директрисой колледжа, куда я хочу устроить Лизон.
Позже Мари пожалела об этом безрассудном поступке. Она не соврала, сообщая о запланированной встрече в Тюле, но просить Адриана, от которого пару месяцев не было никаких известий, приехать повидаться с ней в определенный день в Нав было глупо.