Дочери Рима

— А можно ли считать храбрость человеческой доблестью?

— Да! — в один голос ответили Диана и Ллин.

— Ну, конечно, Диана, откуда мне это знать! — не удержалась от колкости в адрес кузины Марцелла. — Ведь это ты, а не я, провела полжизни в общении с животными.

— Как скажешь, — отозвалась Диана и сделала глоток вина. Врата Жизни снова распахнулись, и из них вышли гладиаторы в красных плащах. — Не люблю смотреть, как умирают животные.

Ллин наблюдал за гладиаторами. Те уже сбросили с плеч плащи и приготовились к поединку.

— А я не люблю смотреть, как умирают люди, госпожа.

— О, боги, прошу тебя, называй меня Дианой. Меня все так зовут.

— Бритт! — Зычный голос Отона перекрыл жизнерадостный гомон зрителей в ложе. — Подойди ко мне. Прояви свою дикарскую зоркость, выбери гладиатора, на которого мне следует поставить. Я проиграл две ставки Сальвию и намерен на этот раз отыграться.

— Конечно, цезарь, — ответил Ллин. Поднявшись с места, он вежливо поклонился и встал у ограждения рядом с Отоном. Марцелла заметила, что бритт выше императора и шире в плечах, однако Отон явно затмевал его своей царственной осанкой. Пару секунд понаблюдав за ходом поединка, Ллин указал на бородатого гладиатора-бритта.

— Вот этот!

— Да ведь он в два раза ниже и мельче остальных! Почему ты его выбрал?

— Я всегда ставлю на бриттов, цезарь.

— Ты очень чувствителен, — улыбнулась Марцелла. Отон ее не услышал.

— Сто денариев, Сальвий! — с этим словами он бросил пригоршню монет.

Гладиаторы сошлись в поединке. Марцелла недовольно сморщила нос и поспешила отвернуться, прежде чем разлетелись первые брызги крови. В отличие от нее сын легендарного Катарака внимательно наблюдал за ходом схватки, не сводя с соперников глаз. Диана, держа в руке кубок с вином, шагнула к нему и встала рядом.

— Я думала, тебе не нравится наблюдать за тем, как убивают людей.

— Не нравится, — ответил Ллин, следя за тем, как его соотечественник набросился на грека с трезубцем. — Но сам я умею убивать.

Грек нанес бритту резкий удар, и тот, смертельно раненный, упал на песок. Лезвие меча пронзило ему легкие. Разгневанный император повернулся к Ллину.

— Не слишком удачный выбор.

— Я не говорил, что это удачный выбор, цезарь, — ответил ему сын Каратака. — Я лишь сказал, что всегда ставлю на бриттов.

В глазах Отона промелькнул злобный огонек, однако император поспешил скрыть его за ширмой обаяния. Вместо того чтобы дать выход гневу, Отон и предпочел рассмеяться и даже бросил в Ллина монетой.

— Хорошо сказано!

Бритт ловко поймал монету и бросил ее на арену. Одержавший победу в поединке гладиатор бросился искать ее среди песка. Ллин приветственно помахал ему рукой.

Диана рассеянно передала бритту свой кубок с вином. Тот так же рассеянно отпил из него и вернул обратно. Поклонники Дианы дружно одарили его полными ненависти взглядами. Марцелла почувствовала, что ее губы недовольно поджались. Я пытаюсь завязать умный разговор с мужчиной ради получения нужных сведений, а Диана по-прежнему перетягивает все внимание на себя. Похлопай она ресницами Марку Норбану, он, — готова спорить на что угодно, — не ушел бы так скоро.

Император объявил конец праздника и, похожий на золотого бога в окружении простых смертных, направился в сопровождении свиты к дворцу. К Диане подошел претор с потными от волнения руками.

— Дорогая, госпожа, надеюсь, ты благосклонно отнесешься к моему ухаживанию? Когда я смогу поговорить с твоим отцом?

Марцелла с удовольствием наблюдала за тем, как Диана была вынуждена искать спасения от претора, который настойчиво продолжал предлагать ей руку и сердце. Она демонстративно попыталась завладеть вниманием Ллина, тем более что тот был свободен. Увы, Ллин уже подхватил плащ и, воспользовавшись первой же подвернувшейся возможностью, растворился в толпе гостей.

Лоллия, сверкая платьем из серебристой ткани, проложила себе дорогу в плотной людской массе и, подойдя к Марцелле, схватила ее за руку.

— Знаешь, дорогая, у меня важные новости, — с улыбкой сообщила она, очевидно, забыв об их последней размолвке. — Поехали со мной, и я замучаю тебя подробностями.

— Что за новость? — задала вопрос Марцелла, садясь в паланкин кузины, куда более массивный и богато украшенный, нежели прежний, который имелся у нее, когда Лоллия еще не была замужем за братом императора.

— Это касается твоего мужа, — пояснила Лоллия, когда носилки поднялись и носильщики затрусили по улице. Вскоре их паланкин присоединился к процессии, что медленно ползла к императорскому дворцу. Марцелле почему-то вспомнилось, как они с Лоллией в последний раз сидели вместе в паланкине. Тогда разъяренная толпа вынудила носильщиков бросить носилки, и им обеим пришлось спасаться бегством. — Я слышала, что Луций в дружеских отношениях с офицерами Отона. Император предложил ему пост здесь, в Риме, но он предпочел отправиться на войну, которая уже не за горами.

— И кем ему предложено стать? — презрительно фыркнула Марцелла. — Платным приживалой?

— Наблюдателем за ходом боевых действий, — неуверенно ответила Лоллия. — Посыльным. Что там еще делают наблюдатели на поле боя?

— Насколько я знаю Луция, он лишний раз рук не замарает.

— Во всяком случае, он больше не будет раздражать тебя, верно? По-моему, ты должна быть этому рада.

— Пожалуй, — согласилась Марцелла. — Наблюдатель на поле боя. Это более чем в духе Луция. Ему интересно наблюдать лишь за тем, что способно подтолкнуть его вверх по карьерной лестнице.

— Слава богам, что война — удел мужчин, — произнесла Лоллия, когда носилки наконец опустились у мраморных ступеней, ведущих в сады императорского дворца. Лампы светили ярко, напоминая золотые шары, а навстречу гостям уже устремились рабы с серебряными кувшинами, наполненными розовой водой для омовения ног. — Грязь, легионеры, страх…

— И возможность стать свидетелем и участником истории, — задумчиво проговорила Марцелла. — Собственными глазами видеть столкновение законного императора и императора-узурпатора, видеть действия армии, решающей судьбу Рима. Да это же просто замечательно!

— Замечательно? — Лоллия недоуменно посмотрела на кузину. — Там будут гибнуть люди, тысячи людей с каждой стороны. Это ужасно.

— По крайней мере все будет по-настоящему, — с неожиданным для самой себя раздражением сказала Марцелла и одарила колючим взглядом драгоценности Лоллии, ее припудренную кожу, кубок с вином в руке. — Некоторые из нас предпочитают видеть настоящую жизнь вместо разгульных пиров и нескончаемых потоков вина.

— Между прочим, я единственная, кто не постеснялся замарать рук, помогая плебсу во время наводнения, — язвительно отозвалась Лоллия.